– Потому что ты был королем во всем, кроме титула, и мог делать что хотел. Но хватит о Веррине. Элион… – Она притянула племянника к себе и заключила в крепкие объятия, пропитанные ароматом ее изысканных духов. – Я буду очень скучать по тебе, ты и сам знаешь. Будь храбрым, будь сильным, будь жестоким, если нужно. Все во мне противится этой войне, но если тебе придется убить сотню расаланцев, чтобы защитить себя, то пусть так и будет. Я согласна на небольшое кровопролитие, если оно спасет тех, кого я люблю.
– Я тоже люблю тебя, тетя. Обещаю, я вернусь целым и со всеми конечностями.
Амара улыбнулась и отошла, уступив место Лиллии, которая смотрела на брата огромными, сияющими глазами, полными слез. Элион наклонился, а она прошептала ему на ухо:
– Тебе обязательно уходить? Я не хочу, чтобы ты умирал, Элион. Только не ты. Я не смогу этого вынести…
– Я не умру, родная. Неужели ты совсем в меня не веришь?
– Конечно, верю. Но я верила и в Алерона, а он…
Элион крепко обнял ее.
– Со мной все будет хорошо. Просто позаботься об отце, ладно? Хорошо? Обещаешь?
Лиллия глубоко вздохнула и вытерла слезы.
– Обещаю. Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось.
Элион еще раз крепко обнял сестру, чувствуя, как ее дрожь постепенно утихает, затем улыбнулся, поцеловал ее в лоб и, чтобы не дать себе раскиснуть, быстро повернулся к отцу.
Остальные отошли, чтобы дать им возможность проститься с глазу на глаз. Амрон несколько раз пытался что-то сказать, но не сразу смог подобрать слова. Как же дико ему было отправлять сына на войну одного. Ему, Амрону Дэйкару, воплощению настоящего воина. Без него весь отряд казался заметно слабее, ощущение уязвимости охватило все королевство – Элион тоже это чувствовал.
– Будь осторожен, сынок, – наконец произнес Амрон. – Киллиан и Риккард прикроют тебя, если что, но и ты следи за ними. Будь внимателен. Будь осторожен. Будь хитер…
– Буду, отец.
Амрон кивнул и продолжил:
– Доверяй только им. Больше никому. По возможности держи свое мнение при себе и помни, с чем можешь столкнуться. Война превращает людей в скот, но если ты увидишь подобные зверства, не впадай в ярость и не действуй бездумно. Правосудие должно вершиться по закону. Не становись палачом.
Элион нахмурился.
– Никогда.
– Не зарекайся, сынок. Во время войны всегда находятся те, кто хочет наживы, – они грабят, насилуют и совершают другие преступления. Я знаю тебя. Ты не сможешь остаться равнодушным, если увидишь, что кто-то пытается надругаться над женщиной. Но ты не должен брать правосудие в свои руки. Лучше арестуй этих людей или сообщи о них, и они получат заслуженное наказание. Если будешь вершить самосуд, это будет не правосудие, а убийство, и тогда ты сам можешь оказаться на плахе.
Элион кивнул. Ему часто случалось действовать импульсивно, в этом отец прав. Даже сейчас одна только мысль о том, что какой-то солдат может напасть на невинную расаланскую девушку, приводила его в ярость. Кто знает, как он поведет себя в разгар войны? Отец, похоже, это понимал.
– Я буду держать себя в руках.
– И пей меньше. Выпить можно на пиру, празднуя победу или провожая товарища за стол Варина, но в остальное время старайся сдерживаться. На пьяную голову легко поддаться эмоциям и натворить глупостей. Я знаю, насколько тебе это несвойственно, но ты должен стать настоящим занудой. Во время войны часто случаются долгие дни ожидания, когда нечем себя занять. Используй это время на благо: читай, учись, наблюдай. Тренируйся чаще, чтобы оттачивать навыки, и каждый день проверяй оружие и броню – это может спасти тебе жизнь. – Амрон вздохнул. – Если бы Йовин был с тобой, это была бы его задача, и с ним ты мог бы поделиться мыслями, но теперь…
– Для этого у меня есть Риккард и Киллиан.
– Это верно. Но тебе придется быть самому себе оруженосцем.
– Я справлюсь, отец.
Амрон кивнул, размышляя, что бы еще добавить. Отряд уже начал удаляться, Элион терпеливо ждал. «Я их догоню», – думал он.
– Что ж, я полагаю, это все, – произнес наконец Амрон. Все в нем говорило о том, что он не хочет отпускать сына. – Я надеялся, что если случится война, мы отправимся на нее вместе – ты, я и Алерон. А теперь ты едешь туда один. – Он улыбнулся и притянул Элиона к себе здоровой рукой, чтобы крепко обнять в последний раз. – Но мы все равно будем с тобой, сынок, – прошептал он. – Храни нас в своем сердце, и все будет хорошо.
– Конечно, – хрипло ответил Элион. – Я всегда буду думать о вас. И буду писать, когда смогу. Ты будешь гордиться мной, отец. Я не подведу тебя.
Амрон взял сына за плечи и кивнул. Он и сам это знал.
– Иди, Элион. Не отставай.
Элион забрался на Снежногрива. Поправил кожаную куртку и синий плащ Варина, утепленный мехом для защиты от холодов. Он стал рыцарем меньше двух лет назад – оставил место оруженосца при Литиане сразу после восемнадцатилетия, – но не думал, что так скоро окажется на войне. Без отца, брата и Литиана – без тех, кому он доверял больше всего.
Элион глубоко вздохнул, поудобнее устроился в седле, взял поводья и пустил коня рысью. Оглянувшись, он бросил прощальный взгляд на родных – достойный и исполненный храбрости, как он надеялся, – и пришпорил коня. Снежногрив помчался по мощеной дороге.
Прямиком на войну.
Глава 63. Джанила
Король Джанила Лукар стоял на балконе своего тронного зала и смотрел на город. Величайшее творение Илита раскинулось перед ним как на ладони: высокие башни и каменные платформы, мосты и тротуары, красивые внутренние дворики, с которых открывался вид на долины.
Илитор носил несколько имен. Одни называли его Белым городом, потому что он был построен из чистого белого камня, сияющего на солнце. Другие – Небесным, потому что он стоял на возвышенности и все в нем стремилось ввысь. «Илит приберег самое лучшее свое творение напоследок, – подумал Джанила, глядя на долину, спускавшуюся к самому сердцу его королевства. – Он всем построил по городу, прежде чем взялся за собственный, но последнее слово в итоге осталось за ним. – Джанила улыбнулся. – Как останется и мое».
Его королевский плащ зеленого цвета струился по широким плечам. Трон с высокой спинкой, похожий на огромный щит, стоял на широком постаменте, с которого открывался вид