Проезжая через следующий перекресток, Марина вытянула руку и показала камере средний палец.
— Лучше держи обе руки на руле. Прага сегодня загружена, они уже готовятся к карнавалу.
— Что он сказал? — Я подалась вперед, упираясь в спинку сиденья. Пусть я и не помнила бо́льшую часть своей жизни, но совершенно точно знала, что жила в Москве.
— Масопуст, — выплюнул странное слово Рома, также резко развернулся и поймал мой озадаченный взгляд. — Добро пожаловать в Чехию!
Искра № 2
— Что я тут делаю?! — Я прилипла к стеклу, пытаясь найти на дороге отличительные черты заграницы. Мы ехали по автобану, и, приглядевшись, я увидела иностранные номера на машинах и чужой язык на рекламных щитах.
— Эля, успокойся, — Сережа потянулся ко мне, но я тут же дернулась в сторону и прижалась к двери.
— Как я могу быть спокойной, когда меня несколько дней держали взаперти…
— Три дня, заюш, — перебила Марина. Она уверенно вела машину, лавируя между другими автомобилями на магистрали. — Мы долго тебя искали.
— Потом появляются три каких-то странных человека…
— Четыре, — поправил голос из динамика.
— Господи. — Я старалась размеренно и глубоко дышать, но выходило плохо. — Я понятия не имею, что происходит, а все вы говорите о каком-то спокойствии.
— Ладно, ты права. Давай один вопрос. Но только один, — начал Сережа, предприняв еще одну попытку приблизиться ко мне, но я снова увернулась. Он вздохнул, но перестал тянуться. — Ты устала, не спала, не ела, и я до сих пор удивляюсь, что ты еще в сознании. Остальные расспросы в штабе.
Один вопрос. Как будто от этого станет легче. Как можно задать всего один вопрос, когда ты ничего не понимаешь! Я набрала в грудь побольше воздуха и, перебрав все свои самые скверные мысли, спросила:
— Кто вы такие и почему меня спасли?
Краем глаза я заметила, как Марина обменялась взглядами с Ромой. Мне кажется, что через очередную камеру видеонаблюдения на дороге она даже с обладателем голоса из динамика переглянулась. Никто не отвечал. Все ждали команды. Девушка оказалась права: кто бы и что бы из себя не строил, все приказы исходили от Сережи.
Теперь, когда на нас не сыпался град пуль, я могла лучше его рассмотреть. Светлые волосы совершенно перепутались, а челка торчала вбок, будто он минут десять укладывал ее горячим феном. Короткая борода придавала ему возраста, но мягкие черты лица отнимали его обратно. Немного приплюснутый нос картошкой и легкая улыбка располагали к себе. Рассматривая его лицо, я невольно расслабилась. Он оказывал на меня совершенно странное умиротворяюще действие, будто я знала его несколько лет.
— Мы наемники, — на выдохе произнес Сережа, не сводя с меня глаз. Я же всеми силами пыталась не подавать виду, в какой ужас меня привели его слова. Былое спокойствие сдуло, как его челку. — Выполняем военные поручения, но не находимся на прямой службе.
— Вроде специального отряда? — осторожно спросила я.
— Не совсем. Нам просто поручают особо сложные дела. Наша задача — вытащить тебя и доставить в безопасное место, — спокойно продолжал он.
— А потом?
— Остальное обсудим в штабе, — отрезал парень, пресекая дальнейшие расспросы. — Отдыхай.
Спорить я не стала, однако новая информация пополнила котел тревожности. Я заставила себя оторвать руки от двери и облокотиться о спинку сиденья. Вот только вместо предложенного отдыха принялась разглядывать наемников. Все были одеты в тактические черные костюмы: куртки со множеством карманов и широким ремнем, военные штаны и тяжелые черные ботинки. Все хорошо сложены, подкачены и уверены в каждом своем движении. Сережа сидел рядом со мной, почесывая бороду, и изредка бросал на меня косые взгляды.
Рома только начал расслабляться. Движения стали плавнее, слова — тише. Он то и дело подкалывал Марину, стреляя в нее глазами шоколадного цвета. И когда он впервые повернулся к ней, я заметила невозможно длинные ресницы. Любая девушка отдала бы что угодно за такие.
Марину я могла разглядывать только в зеркало заднего вида. Морщинка на переносице выдавала беспокойство. Все внимание девушки было сосредоточено на дороге. Препираясь с Ромой, Марина изредка выпускала руль, чтобы отвесить парню пощечину, но все время промахивалась.
Оставался еще один, четвертый, лица которого я до сих пор не видела. Всю дорогу он молча наблюдал за нами. Изредка корректировал курс гонщицы, но в остальное же время мерно и тяжело дышал в динамики. С последним участником этой странной группы мне еще предстояло встретиться.
Голые деревья за окном быстро сменяли друг друга. С неба уныло падал мокрый снег, который таял, не успевая добраться до земли. Либо зима только приближалась, либо уже спешила передать пост следующему сезону. Я не знала наверняка. Да и на самом деле время года — последнее, что меня сейчас заботило. С каждым пройденным километром сердце замедлялось, дыхание восстанавливалось, а в теле просыпалась неведомая усталость. Как же мне хотелось оказаться под теплым одеялом. Накрыться с головой и притвориться, что этого не было. А потом съесть тарелку куриного супа. Как же я хотела есть!
Тишина и подобие покоя расслабили меня. Я раскисла, сползла по спинке сиденья и даже не заметила, как уснула. Смутно помню, как остановилась машина. Как Сережа вытащил меня и куда-то отнес. Как моя голова коснулась мягкой подушки, а по коже скользнул флисовый плед. И когда это произошло, я окончательно потеряла связь с реальностью.
Когда я снова открыла глаза, передо мной предстал высокий металлический потолок. Прямо как в моей камере. Увидев его, сердце мгновенно разогналось с шестидесяти до ста двадцати. Я резко села и тут же пожалела об этом. Голова предательски закружилась, а перед глазами снова вспыхнули яркие молнии. Я зажмурилась. Красные пятна на несколько секунд ослепили меня, а потом исчезли, будто ничего и не было. Я оперлась о спинку дивана, на котором лежала, огляделась и заметила перед собой три силуэта.
— Ну наконец-то! — запричитала Марина. Она тут же подскочила ко мне с чашкой. — Пей.
Я с сомнением поглядела на прозрачную жидкость, которая плескалась в красной кружке. Сглотнула. Пересохшее горло молило о глотке, но я сопротивлялась. Если эти ребята ничего не сделали со мной, пока я была без сознания, то и сейчас им незачем меня травить.
Успокоив себя очередным оправданием, я залпом выпила воду и вернула стакан, облизывая потрескавшиеся губы. Попыталась поменять положение, но боль отдалась во всем теле разом, и я решила не двигаться. Просто запрокинула голову на спинку дивана и огляделась.