Дверь снова скрипнула. Парень бросил взгляд через плечо и заметил в проходе блондинку.
— Это свои, — прошептал он, словно спящая девушка могла его слышать.
— Сережа, три минуты, — зашипела блондинка, поправляя форму медсестры. — Если из-за тебя меня уволят…
— Марина, не начинай, — оборвал ее парень. — Мы все обсудили.
— Что значит «не начинай»?! — Девушка быстро пересекла комнату. От каждого шага ее светлые локоны подпрыгивали, а голубые глаза разгорались яростью. — Это реанимация! Тут лежат другие пострадавшие, сюда никого не пускают. Тебе пора.
— Черт! — Сережа осторожно опустил руку девушки и поднялся с края кушетки. — Можно, я буду иногда приходить сюда?
— Ни в коем случае! Ты просил увидеть ее один раз. Один, Сережа. Это и так было слишком рискованно.
— Ну вдруг она, не знаю, услышит голоса и проснется?
— Это не фильм. Так не бывает.
Ее слова тенью легли на бледное лицо парня. Он почесал бороду и отвел взгляд, не в силах смотреть на сестру.
— Сереж, дело же не только в аварии, да? — Девушка положила на плечо парня руку, а сама попыталась снизу вверх заглянуть ему в глаза, но он мастерски изворачивался.
— Конечно, в ней. Хуже ничего и быть не может. — Сережа скинул ее руку и сел обратно на койку, потирая короткую бороду.
— Она прислала мне голосовое сообщение тем вечером.
— И что?
— Да боже ты мой, — разозлилась Марина и села рядом с братом. — Я знаю, что она хотела разорвать помолвку.
В ответ парень подарил ей взгляд, полный злости, раздражения и отчаяния. Оставив подбородок в покое, он принялся за волосы. Обхватил голову обеими руки и крепко сжал.
— Марина, я люблю ее.
— Знаю.
— И хочу на ней жениться.
— И это я знаю.
— Ты не понимаешь. — Он вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате, в которой не имел права находиться. — Думаешь, я просто так у родителей ночую? Да я в свою квартиру даже зайти не могу. Повсюду мерещится ее голос. Я вижу ее на каждом углу. Эти тридцать квадратных метров сводят меня с ума.
— Тогда думай, что будешь делать, когда она очнется.
— О чем ты?
— Какой же ты тугодум. Твоя армия уже все мозги тебе отшибла. Голосовое, Сережа!
— А-а, она рассказала про ссору. — Сережа вслух озвучил догадку, на что Марина энергично закивала. — И как много?
— Ежовые рукавицы, ты ее душишь, командуешь, как солдатом… продолжать?
— Никогда не пойму, зачем вы другу все рассказываете.
— Это наша женская сущность. Если бы ты не был моим братом, я бы знала куда больше.
Сережа скривился, а Марина улыбнулась. Наконец за последние дни ей удалось вызвать эмоции, отличные от горечи или скорби.
— И что, я правда такой ужасный?
Марина постучала по кровати, призывая брата сесть. Он покосился на пустующее место, но, не придумав ничего лучше, принял предложение.
— Ты хороший человек с искаженным взглядом на мир, — как можно мягче произнесла Марина, отвернувшись от брата. — И твое желание все контролировать давно вышло за пределы казармы. Ты такой со всеми, даже со мной.
— Ну вот не надо приплетать сюда своих парней.
— Если я умру девственницей, в этом будешь виноват только ты.
— Марина. — Сережа вздохнул, пожалев, что завел этот разговор. — Я виноват только в сломанных пальцах тех идиотов.
— Вот именно! После такого никто ко мне и на километр не подойдет.
— И правильно сделает.
— Вот об этом я и говорю, — прорычала девушка, вскинула руки и отвернулась. Еще ни разу она не выигрывала битву за свою независимость. С чего взяла, что в этот раз одержит победу?
Брат молчал. Тишину нарушал писк приборов, шум из дальней части коридора и мерное дыхание пациентов.
— Из-за меня она поехала на автобусе. Мы поругались, и я не забрал ее после работы, — с досадой в голосе выдал Сережа.
— Братец, как ты знаешь, я много в чем тебя виню, но только не в этом. Будем считать, так должно было случится.
— Ты с ума сошла?
— Да нет же. Я к тому, что из-за этого ты поймешь, каким был дураком, и попытаешься все исправить.
— Даже не знаю, что страшнее: если она никогда не проснется или если проснется и уйдет от меня.
Марина хотела было возмутиться и выплеснуть на брата очередную поучительную тираду, но их прервал скрип. Ох уж эти петли. Двое обернулись и заметили в дверях коротко стриженного темноволосого парня в костюме врача.
— Рома! — вскрикнула Марина, прикрыв рот рукой.
Девушка спрыгнула с кровати и сделала шаг в сторону, будто могла своим хрупким телом спрятать огромного блондина посреди реанимации.
— Так-так-так. — Врач засунул руки в карманы халата и осмотрел гостя с ног до головы. — Либо ты один из пациентов, который чудом самостоятельно встал и переоделся, либо жулик.
— Я могу все объяснить. — Сережа тоже оказался на ногах. Теперь он заслонял собой сестру. — Марина тут ни при чем.
— Угум, — промычал врач, не веря ни единому слову. — Какого черта ты тут забыл? По-твоему, больница — достаточно романтичное место для свидания?
— Свидание? — Сережа недоуменно перевел взгляд на Марину. — Это моя сестра.
— Оу. — На лице врача проскользнула тень облегчения. — Ну, это все равно не отвечает на мой вопрос.
— Слушай, здесь лежит моя невеста, Эля. Вот она. — Сережа отошел, потянув за локоть сестру, и кивнул в сторону кушетки. — Просто хотел ее увидеть.
— Увидел? Можешь идти.
— Нет, я… у нее серьезное повреждение головного мозга, врач сказал, что…
— Знаю, это я ее оперировал. И все, что тебе передали медсестры, они узнали от меня.
Сережа смутился, зато Марина с интересом следила за этой картиной. Редко, когда она видела брата таким растерянным.
— Спасибо, — единственное, что смог выдавить из себя Сережа.
— Ром, не говори никому, ладно? — Марина поняла, что пора брать ситуацию в свои руки.
Врач оторвался от гостя и посмотрел на медсестру. Его лицо мгновенно озарилось улыбкой. Сережа сразу узнал этот взгляд. Такой же был у тех троих с переломанными пальцами.
— Маринка, ты знаешь, что за такое бывает. — Парень ехидно улыбнулся и склонил голову набок, не сводя с девушки карих глаз. — Ты можешь даже работы лишиться.
— Он уже уходит. — Блондинка подтолкнула брата к дверям, сама же вплотную подошла к врачу, сложив руки домиком. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Прошу тебя, не говори никому, что он тут был.
— Но он еще здесь. — Врач выразительно посмотрел на гостя.
Тот растопырил руки в стороны, отступая к двери.
— Ухожу, —