— Максимовна их веником по хребтинам отмуйдохает, если они не прекратят лупасить друг друга к тому моменту, как она подойдет.
О! Рефлекс как у собаки Павлова в действии.
Лорка с громкими стонами падает на руки своей бабушки, словно собираясь умирать. А Маша, пытаясь пригладить лохматые волосы, просто подходит ко мне и плюхается на лавочку.
— Ты следующий, Герман, — очень так многообещающе грозит она.
В чём именно я следующий спросить у этой разъярённой драконихи я не успеваю.
К нам по улице несётся белый старый жигулёнок, точно как из фильма восьмидесятых. Когда эта тачила тормозит рядком с нами, то замечаю красный крест на двери. Скорая? Уже?
Из машины выходит женщина в обычной одежде и направляется к нам с Машей. И если я кручу головой, не совсем понимая, кто вызвал медиков на спасение дам, то моя помощница и её дед, оба как-то напрягаются.
— Вечер добрый, Мария. Иван Кузьмич, а я вот к тебе. Анализы твои пришли наконец.
Маша в миг вскакивает со скамейки и подлетает к женщине.
— Что там? — обеспокоено встревает она.
— Надо бы в стационар на пару денёчков, дообследуем и всё посмотрим. А там уже решим, что и как…
Маша расстроенно смотрит на Кузьмича, что наоборот подозрительно примолк.
— И когда ложится? — продолжает моя помощница.
— Да я бы прямо сейчас забрала его. Всё равно я сегодня дежурная в районной. С утра бы уже запустила процесс.
— Дедуль, надо ехать, — с нажимом в голосе убеждает Мария. — Со здоровьем шутить нельзя.
— Да, да, Кузьмич, — подключается бабушка Лоры. — Давай, дуй в больничку. Тем более пока Маша здесь и сможет присмотреть за твоим хозяйством.
— Пошёл собираться, — послушно согласился Иван Кузьмич. — Надо так надо!
Маша выдыхает с облегчением.
— Герман, ты уж присмотри за моей внучкой, а то мало ли чего…
— Дедуль, мне не пять. За мной не надо присматривать, я и сама могу.
— Конечно сама. Кто бы спорил?
Глава 18
Мария
— Маш, а что ты имела ввиду, когда после драки сказала, что «я следующий»? — вопрос Германа выдергивает меня из тяжелых мыслей, когда я захожу в дом после помывки в бане перед сном.
Я даже сначала не понимаю, про что это он, настолько погружена в думы о том, как там дедушка.
Переживание за него настолько сильны, что я даже и думать забыла про драку и про то, как Герман и Лорка флиртовали весь день.
Сборы дедушки и его отъезд перечеркнули все переживания по поводу этой сладкой парочки. Я как-то разом поняла, что без дедули я одна одинёшенька. И этот дом, огород, всё вокруг меня без него теряет смысл. Жизнь буквально повернулась ко мне другой стороной.
Натыкаюсь на вопросительный взгляд босса и начинаю медленно соображать, что его интересует. Я же ему там угрожала чуток в порыве гнева.
Понимаю, что нужно что-то отвечать.
— А что испугался? — на ходу бросаю ему, пока обдумываю чтобы такое умное ответить.
Ну не буду же я ему говорить, что тупо приревновала.
— Ну нет, конечно. Я просто хотел уточнить, — хорохорится моё начальство.
— Да я уже даже и не помню, — вру напропалую, небрежно пожимая плечами и отводя взгляд, по которому мой босс точно прочтет все мои мысли.
— Ну да… конечно же забыла, — хмыкает этот гад и отправляется тоже в баню.
Вот бы его на подольше!
Сама же иду в комнату и усаживаюсь на диван, тупо уставившись куда-то вперёд. Мысли снова начинают крутиться вокруг дедушки. Смотрю вокруг себя и во всём вижу его, нас. Такая тоска меня берёт, что хоть волком вой. Вот вообще от себя не ожидала такой депрессии. Ведь по сути, дед просто подлечиться, но это убеждение тоже не особо помогает.
Возвращение из бани Германа я не слышу, пока он не садится рядом.
— Маш, ну ты чего? Из-за деда переживаешь что ли? — тихо спрашивает он, заставляя вздрогнуть меня от неожиданности и повернуть голову в его сторону.
На мужчине только треники и полотенце, которое висит скрученным на шее. Вид довольный и распаренный, но в глазах беспокойство.
— Врач перед отъездом сказала же, что не всё так страшно. И она просто перестраховывается, забирая его на пару деньков, — цитирует нашего местного медика босс, продолжая с тревогой и даже теплотой заглядывать в мои глаза.
Его голос полон сочувствия и тревоги, что, наверное, и добивает меня и мою расшатанную за сегодня нервную систему.
— Просто… — спотыкаюсь я, так как в голосе ком, — он единственный мой близкий родственник, — слёзы начинают течь по щекам, пока я вслух признаюсь Герману в том, что, оказывается, пугает меня до усрачки. — И если с ним что-то произойдет, я не понимаю, как буду жить дальше. Понимаешь?
Наверное, понимает, так как начинает проводить решительные успокоительные мероприятия.
Герман затаскивает меня к себе на колени, прижимая к своей твёрдой груди, на которой всё ещё блестят капельки воды. Прижимаюсь к нему в полной мере и реву как маленькая. Я так в последний раз, наверное, только в детстве плакала.
Пока я выплескиваю через слёзы весь свой страх, Герман что-то успокаивающе нашептывает мне, зарывшись лицом в мою макушку, гладит по волосам и плечам. Смысл слов я даже не понимаю, но самое удивительное, что всё в комплексе срабатывает.
Постепенно истерика сходит на нет. И я даже мысленно начинаю ругать себя за то, что думаю о плохом, тем самым только притягивая его к себе.
Всхлипывая всё реже и реже, непроизвольно трусь щекой о грудь мужчины. Герман вкусно пахнет баней и чем-то присущим только ему. Это тоже меня успокаивает.
Но вот только когда, спустя непродолжительное время, под своей попой чувствую наливающийся твердый бугор, остатки слёз и истерии вообще как не бывало.
Это что⁈
Это он что ли возбудился⁈
Как ошпаренная отстраняюсь и поднимаю голову вверх, чтобы проверить свою догадку.
Теория оказалась верна.
Глаза Германа полыхают такой похотью, что я невольно сглатываю, чувствуя мурашки по всему телу.
В полной тишине смотрю округлившимися от шока глазами, как его голова начинает медленно склоняться ко мне.
Кажется, босс собирается меня поцеловать.
А я в этот момент почему-то представляю, как его губы впиваются в вареники Лорки, с которой он сегодня весь день флиртовал.
Я же не всё время за ними следила. Очень может быть, что так оно и было.
Фу! И он тянет сейчас губешки в мою сторону⁈
Да