Только хренушки тебе. Я к этому отпуску готовилась месяца три, подчищая всё, что только можно и нельзя.
Подаю ему чай, а внутри всё поет и пляшет.
Ура! Каторга практически закончилась.
— Вам бы тоже не помешал отпуск, Герман Степанович, — всё-таки не сдерживаюсь и зачем-то ляпаю это.
Не иначе как мозги совсем поплыли от радости.
На мои слова босс лишь прищуривает глаза и одаривает ТАКИМ взглядом, что я вылетаю из его кабинета, как ошпаренная.
Рабочий день, наконец, заканчивается и я, заехав за вещами в квартиру, еду в родную деревню к деду.
Он воспитывал меня один, когда родители погибли в аварии. Ближе него у меня никого нет.
Редкие выходные, которые за эти два года его величество Босс давал мне, я проводила у деда, помогая ему с хозяйством. А его у него немерено: куры, гуси, поросята. И это я ещё два огорода и одного участка с картошкой не считаю.
И если раньше он без проблем справлялся сам, то последние полгода стал сдавать. То давление скачет, то ещё что-нибудь.
Притом про эти проблемы со здоровьем я узнала не от него, а от соседки.
Решающим фактором, что я категорично потребовала себе полноценный отпуск, как раз таки стал звонок той самой соседки, милой старушки бабы Веры.
Именно от неё я и узнала, что деду даже скорую вызывали. Он конечно приказал, чтобы мне не говорили, но баба Вера проболталась.
В общем, отпуск я себе выбила с горем пополам. И теперь еду к деду, чтобы не только помочь, но и уговорить его сбавить обороты, распродав всё хозяйство и уменьшив посадку овощей.
— Привет, дедуль, — заходя в родной дом, выискиваю обеспокоенным взглядом на его лице следы болезни.
Он выглядит вполне себе здоровым и бодрым.
— Привет, внуча, — обнимая меня, целует в макушку. — Я тебя только завтра ждал.
— Решила тебе сюрприз сделать, — улыбаюсь.
Поболтав немного с дедулей и переодевшись, отправляюсь на улицу.
Первым делом отправляюсь на огород. Прополов несколько грядок, возвращаюсь домой, чувствуя ломоту во всем теле. Отвыкла я всё-таки от таких марш-бросков в позе «каком кверху».
— Это что за выпендрежник к нам подъехал? — дед стоит у окна и хмуро смотрит на улицу.
— Может к соседям, — стону в голос, растирая рукой поясницу. — Ты таблетки выпил?
— Нет ещё.
— Ну, дед! Тебе их строго по времени нужно принимать, — возмущаюсь.
— Возле нашей калитки мнётся, — оповещает он, продолжая следить за тем, что происходит на улице.
— Я выйду, посмотрю, кого там принесло, — разворачиваюсь к двери. — А ты быстро пить таблетки, — командую грозно, после чего выхожу на улицу и топаю к калитке.
Выхожу на улицу и… Впадаю в некий шок, когда вижу своего босса собственной персоной.
Даже моргаю пару раз, думая, а не начались ли у меня галюны после прополки огорода при такой жаре. Восемь вечера, но солнце-то ещё печёт.
— Герман Степанович, а вы какого чёрта тут забыли⁈ — не иначе как от неожиданности вылетает из меня.
Ой, бли-и-ин…
Машка, ты вообще соображаешь, что ты сейчас сказала и главное КОМУ⁈
Глава 2
Герман
Отпуск! Отпуск! И что все кругом начинают о нём верещать, едва солнышко задницы пригреет. Я вот там не был и не собирался. Я даже на выходные не собирался, пока некоторым не приспичило в него, в этот проклятый отпуск, сходить.
Выхожу из машины хрен пойми где. Деревня Чушка.
Отлично просто! Ещё раз бросаю взгляд на навигатор в машине, а потом на номер небольшого дома передо мной.
Адрес верный. А вот девица, что вышла из калитки этого дома неверная. Мне нужна моя помощница,
Иванова Мария Борисовна: строгий взгляд через линзы очков, строгий пучок и скучные офисные костюмы классического кроя.
Едва хочу узнать, где мне поискать мою отдыхающую, как меня перебивают.
— Герман Степанович, а вы какого чёрта тут забыли?
Голосом моей помощницы дерзко отзывается та самая девица, что вышла мне навстречу.
Приглядываюсь ещё разок и другой… И узнаю в деревенской девчонке мою Марию. Да охренеть просто! Одежда и обстановка творят таки чудеса!
— Вас, Мария Борисовна, я потерял вас! Быстренько собираемся и едем обратно! Отпуск закончен!
Ну всё! Сейчас потратим ещё минут тридцать на сборы и можно рулить обратно. К утру точно доберёмся до офиса.
— Нет.
Моргаю несколько раз, решая, что у меня слуховые галлюцинации. Поднимаю взгляд на помощницу и медленно осматриваю её с ног до головы. Хочется Марию слегка продезинфицировать, может и мозги её заодно охладятся.
— Что именно нет? — скептически уточняю, так как по мне всё отлично.
— А всё нет. Я не поеду с вами и соответственно, мой отпуск продлится ровно столько, сколько чёрным по белому написано в моём заявлении, которое вы, Герман Степанович, собственноручно подписали в двух экземплярах.
Мария, высказав своё заявление, сложила руки под грудью и уставилась на меня.
Да что же такое! Откуда это упрямство⁈ И когда? Сейчас? Сейчас, когда у меня горят сроки подачи документов⁈
— Мария Борисовна, — делаю пару шагов ближе к ней, чтобы не орать через все пять метров луж после дождя и навоза.
— Герман Степанович, вам ничего не поможет.
Врёт, коза! Если я сейчас перекину её через плечо и тупо засуну в машину, то всё поможет. Вот только меня с детства приучили, что силой, тем более с представителями женского пола, не достигают своих целей.
Иванова же буквально бросает мне вызов. А я ведь знаю её слабое место — увольнение.
— А если я найду способ вас уговорить? Ведь я могу вас и уволить.
Девушка прищуривается, явно не готовая мне уступать, несмотря на этот лёгкий шантаж.
— Можете, но не станете, Герман Степанович.
— Очень дерзко, Мария Борисовна. Вы сегодня открываетесь для меня с новой стороны.
— Даже так. И как вам? Нравится?
— Пока не понял, но впервые впечатления обескураживают.
— Не перегибайте палку в своём желании украсть меня из отпуска. У вас между прочим целых два зама.
При упоминании этих личностей у меня снова начинается изжога.
— Нет их. Олег Васильевич не вышел из отпуска, так как застрял за границей на островах из-за проблем с погодой и отказом местных авиалиний рисковать своей и его жизнями. Марк Олегович попал в больницу с аппендицитом. Остались только вы.
— А я тоже в отпуске. Можете представить, что я тоже из него не вышла и выйду не раньше, чем через неделю.
Я