После сна тело стало немного поживее. Синяки, конечно, ныли, но вот адской боли уже не было. Болела голова и слипались глаза. Я подошла к окну и отодвинула легкую вуаль с панорамного окна, вид из которого открывался на весь город. От того, что я увидела, внутри все перехватило. Восхитительный вид ночного города! Яркие вывески, новогодние огни во множествах окон, заснеженные фонари улочек — все это было перед моими глазами! На душе вместо трепета и радости разливалась тоска и грусть по своей квартирке. По прежней жизни. По маме… И снова эта мерзкая жалость к себе самой! Как же бесит она! Махнув головой, я отбросила все мысли и раздраженно задернула занавеску. Пошла в кровать и легла, накрываясь с головой, надеясь снова уснуть. Так и случилось. Проснулась я уже днем.
Горецкого нигде не было слышно и видно, даже когда я вышла из спальни в совмещенную с кухней гостиную. Этому факту я обрадовалась. Хоть немного мои глаза отдохнут от него. Живот жалобно заурчал, и я пошла на поиски еды. К счастью, в холодильнике был большой выбор того, чем можно поживиться. Я выбрала овощной салат и несколько кусочков мяса, тушенного в каком-то непонятном соусе.
После позднего завтрака я сходила в душ, аккуратно помылась и обработала швы. Стоя перед высоким зеркалом в ванной комнате, осмотрела свое измученное тело. Ссадины были везде. Ягодицы синие, как и грудь. Талия со всех сторон цвела синяками. Под глазами пролегли круги, а во взгляде томилась грусть и боль. Такой я себя еще не видела! Даже тогда, когда умерла мать, я выглядела на порядок лучше.
Оделась в свою одежду, только с нижним бельем дело обстояло хуже. Горецкий его нещадно порвал, и оно попросту не подлежало починке. Колготки на голое тело оказались неприятным атрибутом, учитывая раны между ног. Немного пострадав, я все же сняла их и положила в ванной комнате. Расческу я нашла там же. Вероятно, она принадлежала Зое, как и шампунь и всякие баночки. Она по всей видимости здесь проживала, либо находилась довольно-таки часто. Несмотря на то, кем она оказалась, мне было ее жаль. Ведь она тоже страдает от рук чудовища, хоть и добровольно.
Горецкий пришел домой, когда я хотела осмотреть остальную часть квартиры. Он зашел по-хозяйски и громко хлопнул дверью. Заметив меня, он ехидно улыбнулся и поставил несколько пакетов на пол.
— Отдохнула? — спросил Горецкий, снимая с себя верхнюю одежду и обувь. — Не стал тебя будить. Ты так сладко спала, когда я зашел тебя проведать.
Мерзость. Он смотрел, как я сплю! Внутри все похолодело. Я села на диван и опустила голову на свои голые колени. Я не знаю, как себя вести рядом с ним, особенно чтобы не разозлить его и не вызвать гнев.
— Я тут тебе привез кое-какие вещи. Надеюсь, все подойдет. — Горецкий подошел и поставил пакеты возле моих ног. От него исходил приятный запах свежего воздуха. — И еще…
Горецкий отошел от меня, зашел за кухонный островок и налил себе в стакан воду. Попил и продолжил:
— А еще, как я и обещал, завтра ты можешь отправляться на свое рисование! — чудовище говорило с недовольством и раздражением. — Только учти, детка! Один проступок или даже небольшой повод — и наша договоренность отправиться в трубу! Тебе ясно?
Еще бы! Главное, чтобы повод не создал сам Горецкий, желая в очередной раз запереть меня в комнате.
— Спасибо, — спокойно сказала я, решив растопить недовольство Горецкого и снизить уровень напряжения в квартире.
— Отблагодаришь потом! — противно ответил Горецкий, удовлетворяясь моей реакцией на его намеки. Его явно умилял мой страх.
Ну ничего! Я потерплю. Главное, я завтра попаду в студию и займу свои мысли и руки любимым делом, попытаюсь почувствовать хоть немного свободы.
К счастью, остаток дня прошел быстро. Горецкий через некоторое время снова уехал по делам, не забыв при этом мерзко поцеловать меня в губы, оставляя на них свои слюни. Я же открыла пакеты и несказанно обрадовалась, найдя там нижнее белье. Переодевшись в легкое домашнее платье, я все же пошла на разведку дома, но ничего интересного не нашла. Несколько комнат были заперты на ключ. Одну комнату занимал спортивный инвентарь. Другую комнату — большой телевизор и всякие приборы. Я нашла пару спален и гардеробную.
Чудовище явилось домой практически в полночь. Я предусмотрительно ушла в спальню, чтобы не столкнуться с ним, и сделала вид что я давно сплю. Он зашел ко мне в спальню, постоял у двери, посмотрел, как я сплю и вышел. Я с облегчением выдохнула, услышав, как он ушел, не трогая меня и ничего не говоря.
Проснулась я на следующее утро в хорошем расположении духа, ведь сегодня я смогу вырваться из лап чудовища, хоть и ненадолго!
Глава 49
Приняла душ, надела спортивный костюм, что принес Горецкий, и соорудила на голове гульку. Вышла из спальни и нос к носу встретилась с Горецким на пороге гостиной. Выглядел он помятым. Лицо отекшее, глаза стеклянные. Одет тоже был странно — трикотажные шорты и футболка. Таким я его еще никогда не видела. Все это конечно напрягало, учитывая специфику наших отношений. Страшно даже смотреть в его сторону в таком состоянии.
Горецкий пригладил волосы и шумно выпустил воздух из легких, словно несколько минут он не дышал.
— Доброе утро, детка! Как ты? — устало спросил Горецкий, проходя мимо меня и направляясь на кухню. — Я вот, знаешь ли, не очень! Все думал о тебе!
Я последовала за ним на кухню, сначала замялась, не зная, можно ли мне находиться в его присутствии, но потом все же решилась и подошла к холодильнику, из которого достала бутылочку воды и открыла ее. Но услышав слова Горецкого, замерла, так и не решившись сделать глоток.
— Оправдается ли мой риск, если я отпущу тебя на занятия, а?
Я выпрямилась как струна, услышав сомнения Горецкого. А вдруг он сейчас передумает⁈ Вдруг не пустит? Стало страшно!
— Ты ведь обещал! — заметила я с нажимом и все же сделала глоток, пытаясь унять дрожь в теле и голосе.
— Да-да! Я помню! И сдержу слово! Но сомнения!
— Я хочу просто рисовать!
— Хочу в это верить! — проговорил Горецкий и почесал затылок. — Фух… Что ты со мной делаешь?
Я непонимающе уставилась на него, удивляясь его