— Глупая! — без укора сказал Назар и замолчал.
Сам такой! Но это я сказала у себя в голове! Ну и пусть себе улыбается! Пусть считает меня глупой! Я понимаю, возможно, я так и выгляжу. Замухрышка! Без семьи и защиты! Но они меня еще не знают!
Ехали мы долго. Я периодически бросала взгляд на панель машины, где показывалось время. Прошло три с половиной часа прежде чем мы приехали на место. Это был совсем не знакомый мне закрытый поселок, с охраной и шлагбаумом. Его окружал лес с высокими хвойными деревьями. Мы остановились возле поста охраны, Назар приоткрыл окно и нам сразу же открыли дальнейший путь. Проехав несколько сотен метров, я увидела череду огромных особняков, с высокими заборами. Масштабы поражали воображение. Я и представить себе не могла, что смогу побывать в подобном месте и увидеть такие домища своими глазами!
Я, как маленький ребенок, сидела с огромными от удивления глазами и пыталась рассмотреть невероятную красоту. Мы ехали дальше, проезжая мимо пары особняков пока не уперлись в огромный по размерам дворец. Каменный высоченный забор, кованые ворота, высокий, трехэтажный кирпичный дворец с большими окнами и балконами.
Я смотрела на этот зловещий замок и не могла поверить, что вижу это на самом деле. Хотелось себя ущипнуть или попытаться проснуться! От этого места веяло богатством, властью и холодом! Я непроизвольно съежилась и почувствовала липкий страх!
Мы остановились у огромных ворот, откуда вышло двое высоких ребят с рациями. Увидев нас, они приветственно помахали рукой и открыли ворота. Когда мы заехали внутрь, я, мягко говоря, обалдела. Превосходный зимний пейзаж бросился мне в глаза. Он словно сошел со знаменитых картин Эрмитажа. Множество различных деревьев и кустов, занесенные снеговой шапкой, расчищенные замысловатые дорожки, фонтан — я буквально видела образ следующего своего рисунка. Руки так и зачесались взять карандаш и бумагу, забыв про обстоятельства моего приезда сюда.
— Мы на месте! Выходим! — приказным тоном сказал Назар и открыл дверь, тем самым, сбив мой благостный настрой. Водитель и второй парень тоже вышли. Только я хотела найти ручку, чтобы открыть дверь, как она сама открылась.
На улице вместо солнца царила облачность. Хмурое серое небо придавало этому месту мрачности. Холодный ветер мгновенно продул мою тонкую курточку, а руки сковал кусачий мороз.
Я вышла из машины, меня тут же взял под локоть Назар и повел в сторону огромного крыльца. Ноги после долгой дороги затекли и не хотели слушаться. Сердце начинало биться сильнее, а в голове пролетать мысли о предстоящей встрече. Волнение накрывало! Я шла, словно на расстрел! Осмотревшись, я заметила, что по периметру забора стоят охранники. Их было много, и у некоторых на плече висело оружие.
— Ой, вы уже вернулись? Дмитрий Петрович вас ждет! — сказала женщина, встречающая нас на пороге дома.
На вид я бы дала ей лет шестьдесят. На голове из седых волос сооружена прическа в виде ракушки, на груди передник, на ногах черные балетки. Видимо, это женщина здесь работает прислугой.
— Помоги нашей гостье раздеться и отведи ее к дяде. А у меня есть еще дела! — дал распоряжения Назар, и не посмотрев на меня, ушел в другую сторону дома, оставив меня стоять напротив этой любезной женщины.
Я вдохнула и пожала плечами, посмотрев на нее. Она источала доброжелательность и уют.
— Здравствуйте…
Она мне мило улыбнулась и представилась:
— Добро пожаловать в дом Дмитрия Петровича. Меня зовут Лилия Михайловна, я здесь домработница. Прислуживаю уже очень давно, и если что-то понадобится, я всегда к вашим услугам.
Первое впечатление от этой милой старушки мне понравилось, и я немного успокоилась. Она взглядом указала на мою верхнюю одежду. Я разделась и отдала куртку Лилии Михайловне. Она тут же повесила ее в скрытую гардеробную и указала мне на деревянную лестницу, ведущую наверх.
Дом удивил меня не меньше улицы. Все было сделано со вкусом. Темно-коричневые стены, на стенах висели различные картины, от маленьких до огромных, подсвеченные красивыми светильниками. На потолке в холле висела главная люстра. Она была выполнена из стекла и украшенная множеством деталей. По сторонам находилось много закрытых дверей.
Времени рассмотреть все мне не дали, я послушно следовала за прислугой, бросая взгляды по сторонам.
Пройдя немного в сторону от лестницы, Лилия Михайловна остановилась у деревянной двери.
— Ну вот, тебе сюда! — мягко сказала женщина и открыла передо мной дверь, где за большим столом восседал мой отец!
Глава 5
С гулко бьющимся сердцем я перешагнула через порог кабинета и встала возле кожаного кресла возле стола. Вся комната выглядела устрашающей. Ничего уютного и современного я в ней нашла, кроме ноутбука и телефона. В остальном стены, мебель, рамки, в которых находились фотографии или картины были в стиле под старину. Все сдержанно и солидно. Никаких рюшек на занавесках или же чего-то простого я не замечала. Пол паркет, мебель — дерево и кожа.
«Отец» сидел в расслабленной позе, облокотившись на одну сторону. Несмотря на утро, выглядел он очень бодро и свежо. Не то, что я — помятая и уставшая. Серый костюм тройка сидел на нем как влитой. Для полной картины солидного человека, сошедшего с журналов про самых влиятельных людей, не хватало монокля и старинных часов, что крепились к жилетке.
На вид этому человеку я не дала бы больше сорока лет. Хорошая стрижка с еле заметными серебристыми волосками у висков, светлая кожа без глубоких морщин, ухоженные руки. В мыслях сразу же возник образ мамы, уставшей, с глубоко залегшими морщинами от тяжелой работы и болезни. От этого сравнения и несправедливости сердце неприятно кольнуло, а в носу защипало. Хоть бы не разрыдаться сейчас! Почему этот человек сидит передо мной, сытый и довольный жизнью, а моя мама лежит в сырой земле!
— Ну здравствуй, дочь! — прервал мысленный поток отец. Он сел прямо и рукой указал на кресло, предлагая сесть. Я не послушалась его и осталась стоять, решив, что долго я здесь не задержусь и слушать его речи тоже не намерена. На мою упертость отец лишь хмыкнул, но не настоял на своем. Голос у него был красивым — мягким и бархатистым. — Ну, как хочешь! Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…
— Не понимаете! — перебила я, как отрезала, не дав отцу договорить, ведь он никогда не поймет и не представит, какого это — потерять всех близких и родных людей и остаться одной без ничего! — И