Глава 12
Тайна нашего мрачного романса
[Сонни]
О-оо, да. Я знаю эту королеву не понаслышке! Риска! Ее имя до сих пор отзывается болью в моем сердце.
Помню тот день, когда впервые встретил ее. Для моей темной сущности она была воплощением всего прекрасного. Я был уверен, что моя присяга на любовную преданность покорит ее сердце. Как же я ошибался.
Мои чувства были отвергнуты с такой жестокостью, что шрамы до сих пор кровоточат в моей душе. Она играла моей страстью, а но однажды отбросила, словно ненужную игрушку.
И знаете что? Потом я повстречал другую часть души Риски, которую звали Аскар.
Сейчас объясню. Это непросто для понимания. Сейчас. Минуточку. В глазах что-то защипало — протру.
В общем, поскольку Вееро знал Риску с рождения, он успел отделить от нее еще то светлое, что жило внутри глубоко-глубоко, и забросить эту часть души в мир Яви. С этой душой родилась Аскар — точная копия Риски. Когда я надоел своей темной королеве, она послала меня в Верхний Мир, чтобы я замучил девушку и затем вернул эту часть души Риске.
Но случилось непоправимое. Я влюбился в Аскар. Безумно. И как в истории с Сладкой Жрицей, прибегнул к запрещенной магии, тоже из системы инь-янь, только звучала она иначе — «de sentimientos». Я оставил на Аскар свою метку — уиндина-упыря, символику из трех отдельных составляющих. Первым и основным символом было колесо со спицами: это «Дух», как он есть. Второй символ внутри круга, в его верхней части: перевернутый треугольник, означавший стихию воды. Третий символ — сам водяной дух, изображенный в виде рогатой змеи с русалочьим хвостом и острыми гребнями по всему извилистому спинному хребту.
Но я был обречен на страдания в виду наличия сильного соперника, к которому Аскар испытывала настоящие искренние чувства. Она ко мне — лишь похоть. И из сумасшедшей ревности я канул в свою стихию — стихию воды морей и океанов.
Правда, вскоре Вееро воззвал ко мне, и мы с ним вновь встретились. Он предложил компаньо́нство в Амуртэе, построенной на осколках сердца нашей темной королевы Риски.
Помню ту роковую ночь. Вееро посмотрел на меня — того, кто терзался от двойной боли. Он избавил меня от нее своей новой чарующей магией любви. А после, по-мужицки харкнув в свою руку, протянул ее мне. Я проделал то же самое и протянул свою навстречу.
«Пойдешь со мной?» — сказал он тогда.
И я согласился. Теперь я — его опора во всем, веду наблюдение за всем, что происходит в Амуртэе, записываю, веду истории обитателей. Вот как сейчас. Храню нашу с Вееро общую тайну — ту, что связывает невидимыми узами.
Иногда я задаюсь вопросом: почему он держит меня рядом? Может, чтобы я не натворил дел: не вернулся к Аскар, к которой так неотвратимо тянуло в мыслях и желании вырвать ее силой из лап соперника? По сути я мог это сделать, ведь тот еще преступник, мало чем отличающийся от демонов Жрицы.
Хотя, следует отдать должное поступку Вееро. На осколках сердца темной ипостаси возлюбленной я возродился словно феникс из пепла и снова почувствовал вкус к жизни. В то же время научился прятать личный интерес за маской безразличия, стал беспристрастным наблюдателем чужих судеб.
Но есть вещи, которые невозможно стереть из памяти. Вееро и Риска… Два имени, две судьбы, переплетенные в моей душе. И теперь я — связующее звено между ними, хранитель тайны самого мрачного романса, к которому припечатался и мой русалочий хвост.
Возможно, однажды я освобожусь от этих оков. Возможно, найду свой путь. Но пока. Пока я продолжаю оставаться в своей уютной тьме.
И пусть никто никогда не узнает правду о том, что скрывается за маской бывшего раскоронованного шута — ныне стража Амуртэи, и о том, как любовь может превратить бывших врагов в друзей.
Я только собирался направиться к Вееро и уже обернулся, тут же схватился за сердце — он стоял передо мной и отчего-то улыбался во весь рот.
— Приятель, — протянул он хрипло, с той самой интонацией, от которой появляется недоброе предчувствие, — чего приуныл? А я тут с настоящей русской водкой к тебе! Давай бахнем?
Только сейчас я заметил, что он держит обе руки за спиной, будто школьник, спрятавший замечание за плохое поведение в дневнике. А потом. Вуаля! Из-за спины появился внушительных размеров аргумент в виде бутылки с этикеткой, гордо заявлявшей: «100 % аутентичность. Проверено медведем».
— Я… — открыл было рот, чтобы рассказать забавную ситуацию, которую подсмотрел у лисицы и пульгасари.
— Знаю я это все, — отмахнулся он с таким видом, будто уже прослушал мой монолог в параллельной вселенной. — Я пришел рассказать свою забавность. Точнее, показать. Вдруг это поднимет тебе настроение? А то в последнее время ты перестал отдыхать.
С этими словами он вальяжно уселся на край моего стола, не переставая давить безумную улыбку — такую, с которой обычно объявляют о планах захватить мир при помощи упаковки зефира.
Мне ничего не оставалось делать, как усесться напротив, на свое так называемое офисное место. Вееро, не теряя ни секунды, достал из кармана своего плаща-безрукавки сияющий кристалл. Тот переливался всеми цветами радуги.
— Располагайся удобнее, сейчас увидишь занимательное кино, — объявил он, размахнулся и бросил кристалл в вязкую гладь жидкого зеркала, один из инструментов моих наблюдений.
Зеркало вздрогнуло, словно ему не нравилось подобное обращение, и по поверхности пошла рябь, превращаясь в… ну, в нечто, напоминающее экран кинотеатра.
— Что? Не хочу кино, — попытался я возразить, но было поздно.
— Ой, не бубни, бабка, — отмахнулся Вееро, наливая водку в емкость размером с половину пузыря. Откуда он ее взял, тот еще фокус, достойный отдельного внимания. — Сел и смотришь, ясно тебе? Вот, на, опрокинь рюмашечку.
Он услужливо подвинул ко мне «рюмашечку», а остатки водки принялся пить из горла.
Я вздохнул:
— Ну что ж, если это не поднимет мне настроение, то хотя бы отключит от насилия над моими нервами, чем ты сейчас и занимаешься.
Тем временем поверхность жидкого зеркала перестала колыхаться и появилось первое изображение с самым высоким разрешением. В них я увидел Аскар и Вееро. Они непринужденно болтали у нее на кухне.
Вееро: Мне неловко советовать тебе подобное. Но вынужден. В общем, ты отсоси у Сонни хорошенько. Он об этом только мечтает. А