— Везде.
— Где везде? — цокая языком, бесится Эля.
— Туфли Jimmy Choo… — продолжает сканировать наряд Шилова.
— На неё что не надень, Лен, всё равно деревней останется. Колхозница из Таганрога.
— Тольятти, — поправляет Красовскую друг.
— Чё?
— Ася из Тольятти.
— Да пофиг на название этого Мухосранска!
— Ну прямо картина маслом: золушка пожаловала на бал, — хмыкает Шилова, комментируя их проходку.
— Как бы эта золушка после полуночи в тыкву не превратилась, — язвит Красовская. — Нет ну какое свинство! Хватило наглости привести сюда эту самозванку!
— Ходят слухи, Царёв новенькую сам на днюху позвал, чтобы народ познакомился. Типа жест благородный.
И эта дура повелась. Где Царёв и где благородство?
— Припёрлась овца!
— Да расслабьтесь, гиены, — примирительно произносит Глеб. — Пришла и пришла. Харэ плеваться ядом.
— Ой, Викторов, хватит. Защитничек хренов. Мы уже поняли, что у тебя на эту убогую детдомовку стоит.
— Ещё бы! Ты её шпагат, видела?
— Белов! — кривится Эля, толкая локтем одноклассника в бок.
По гимназии ходит ролик с участием Назаровой. Кто-то нарыл в соцсетях выступление с какого-то местного чемпионата. Плюс пацаны из моей команды видели её на льду.
— Пойдёмте вниз. Что мы тут так надолго зависли? Скоро игра начнётся.
Спускаемся на первый этаж и Красовская тут же тащит меня в толпу.
— Потанцуем? — улыбается, обнимая за шею.
— Эль, давай без этого. Я не люблю, ты же знаешь.
— Но я хочу танцевать, — капризно дует губы, когда убираю от себя её руки.
— Дань, составь компанию девушке, — цепляю проходящего мимо одноклассника.
— Марат! — доносится недовольное в спину.
Оставляю её с Беловым и покидаю импровизированный танцпол.
Настроение итак было дерьмовое, а теперь вообще упало в ноль.
Вот на хрена
она
сюда притащилась? Задолбала отсвечивать и мозолить глаза.
— О, Марат! — радостно приветствуют меня пацаны. — Сыграем партейку в бильярд?
*********
Девчонка, естественно, становится объектом внимания присутствующих.
Надо отдать ей должное, держится стойко. С умом отвечает на колючие вопросы и участвует в дебильных играх. Например, конкретно в эту секунду засовывает руки в подсунутый ей спецом чёрный ящик и щупает ползающего по стенкам питона.
— Охренеть бесстрашная! — восхищается Глеб, когда Царёв этого самого питона вешает ей на шею.
— Безмозглая.
— За что ты так её ненавидишь?
Может за то, что незадолго до её появления моя привычная жизнь полетела к чертям?
Или может за то, что теперь в каком-то смысле она заняла моё место?
Вот так живёшь восемнадцать лет, а потом бац — и вдруг прямо в свой день рождения узнаёшь, что являешься не тем, кто ты есть. Что человек, которого всегда называл отцом, ни хрена не отец тебе. И семья — не семья. Чужие люди.
Сколько они собирались скрывать это? Как долго?
«Спасибо» тётке. Она, будучи подшофе, ляпнула странную фразу. А там уже дело техники — и документы я нашёл.
Последующий скандал за ужином Багратовна приняла, как всегда, спокойно с каменным лицом.
Ещё и новость нам потрясную преподнесла. Водрузив на нос очки, прочла вслух письмо от некой Ксении, которое ей умудрились передать через Дину.
Здравствуйте, Эмма!
Если вы читаете это письмо, значит всё-таки настал тот день, когда я вынуждена рассказать о своём секрете.
У Сергея есть дочь. В нашу последнюю встречу я об этом умолчала, поскольку прекрасно понимала, что вы не дадите ребёнку родится, ведь он, как и я, стал бы для вас угрозой.
Асе шестнадцать. Она выросла хорошей, беспроблемной девочкой и скоро останется совсем одна, потому что я умираю.
Эмма, клянусь, я всеми силами эти годы старалась оградить свою дочь от вашей семьи, мы справлялись сами, но сейчас у меня просто нет выбора. Прошу вас только об одном: не оставьте её. Помогите встать на ноги.
Если вы проигнорируете моё письмо, имейте ввиду, весть о том, что у Немцовых есть кровная внучка, попадёт на центральные каналы и вам в любом случае придётся признать её своей.
Вот, собственно, так в нашем доме и появилась новая наследница.
— Прятки в темноте? — нахмурившись, повторяет Назарова.
— Ну да. Никогда не играла?
— Нет.
— Это у нас традиция такая, — поясняет Царёв и ребята кивают. — Мой старший брат держит квест-площадки по всей Москве. Одна из них, тестовая, находится здесь на территории. Поэтому иногда играем, — лениво пожимает плечом.
— И какие правила?
— Да вообще всё изи: надо спрятаться. Так, чтобы тебя не нашли.
— А если найдут? — хмурит брови.
— Задача молчать и не выдавать себя. Ну так что? Играешь с нами, Ася?
«Не соглашайся дура!» — призываю мысленно.
Но она, неуверенно кивнув, соглашается…
Глава 12. Прятки в темноте
Ася
Соколовский обманул меня.
Позвал на свидание якобы в кино, а в итоге привёз на вечеринку к своим друзьям мажорам. Точнее к Царёву, празднующему сегодня свой день рождения.
Именинник, кстати, сам приглашал меня на днях, якобы для того чтобы поближе познакомилась с коллективом, но идти сюда я не собиралась, ведь отношения с этим самым коллективом, учитывая обстоятельства, у меня довольно сложные.
— Да всё нормально будет, Ась. Немного потусим тут с ребятами и поедем кататься по Москве.
Так обещал Дима, когда мы стояли на пороге дома Царёвых, а меж тем пошёл уже третий час моего нахождения здесь.
И вот вроде бы, всё относительно спокойно, меня не трогают открыто, лишь жалят неудобными вопросами, но отчего-то не покидает ощущение того, что это временно. Особенно когда начинаются подставы типа чёрного ящика со змеёй.
Теперь вот ещё прятки в темноте. Я в такое никогда не играла, поэтому немного теряюсь, когда меня первой запускают в лабиринт.
Ещё и голова странно кружится, хотя пила я только лимонад и ничего больше.
— Остальные сейчас пойдут. Беги прячься, чё встала? — недружелюбно торопит меня сестра Царёва.
Беги. Легко сказать. Здесь ведь вообще-вообще ничего не видно. Кромешная тьма. Шлем ещё этот дурацкий. Мне сказали, что он для защиты нужен.
Проделав несколько шагов вперёд, понимаю: действительно нужен. Потому что можно по неосторожности удариться, например.
Вот я щупаю стену и она внезапно заканчивается, а руки касается свисающая с потолка цепь.
Шаг. Ещё и ещё.
Быстро передвигаюсь по узкому лабиринту, подгоняемая внезапно раздавшимся голосом некоего Злого Демона.
Спешу. То и дело упираюсь в тупик. Не сразу соображаю, что можно присесть и найти новые ходы в нижней полой части стены.
Там приходится опуститься на голые коленки. И та, которая заклеена пластырем, начинает саднить, соприкасаясь с полом.
Хорошо хоть туфли догадалась оставить. На них сюда точно нельзя. Убиться на фиг можно!