«Как дела у дяди Саши?» — отвлекаю себя от безрадостных мыслей.
Марат:
«Прооперировали, но к нему пока не пускают»
«Надо немного потерпеть. Скоро увидитесь»
Марат:
«Я на это надеюсь»
Молчит какое-то время.
«Знаешь, где я?»
Марат:
«И где?»
Делаю снимок и отправляю ему фотографию.
Марат:
«Парящий мост в Зарядье? Ты чего там забыла?»
«Дина с Эммой уехали на встречу с каким-то депутатом, а мне почему-то захотелось прийти сюда и немного прогуляться. По Красной Площади и по Зарядью»
«Москва вся в снегу. Зимой тут тоже красиво»
«Только тебя не хватает»
Отправляю сердечко и вздыхаю.
Удивительная штука жизнь… Могла ли я ещё несколько месяцев назад подумать о том, что буду писать внуку Немцовой подобные сообщения?
Что буду скучать за ним. Сильно-сильно.
И ждать того момента, когда мы встретимся вновь.
Марат:
«Тепло одета?»
«Тепло.) У нас минус десять»
Марат: «
Давай домой езжай. Пока не заболела. Тебе нельзя переохлаждаться»
«Я ненадолго»
Марат:
«Как добираться будешь? Вечер уже. Темнеет сейчас рано.
Приятно, что он за меня переживает.
«Водитель ждёт. Мы условились встретиться здесь в пять тридцать»
Марат:
«Напиши мне, как доедешь»
«Вы с братом не дрались больше?»
Марат:
«Нет»
«Хорошо. Ты ведь обещал мне в аэропорту. Слово давал»
Я его провожала и красноречивый взгляд Глеба просто не описать.
Марат:
«Я помню, Ась. Езжай домой, ладно?»
«Ладно»
Марат:
«Скучаю»
Убираю телефон и руки в карманы. Шагаю по направлению к выходу и уже десять минут спустя оказываюсь в машине.
Пока едем с Иваном, листаю наши с Маратом совместные фотографии и видео. Они здорово помогают отвлечься и пережить разлуку. Заставляют улыбаться.
Правда улыбаюсь я недолго. По приезду домой становится не до того. Потому что у центрального входа припаркована машина скорой помощи.
Тревога за несколько секунд распространяется по всему телу. А ещё горло сковывает страх. Я ведь почему-то абсолютно уверена в том, что плохое случилось именно с Эммой, а не с кем-то из домашних.
Мои предположения подтверждает Вольдемар, стоящий у двери.
— Бабушка? — спрашиваю испуганно и мужчина кивает в ответ. — Что случилось? Где она?
— Там.
Бегу в сторону гостиной, на ходу расстёгивая куртку.
Почти добираюсь до большого зала, но навстречу мне выходит Ева.
— Стой.
— Что произошло? — взволнованно выпаливаю, стаскивая с себя шапку и разматывая шарф. — Бабушка в порядке?
— Тише, — шипит мать Марата недовольно. — Чего ты разоралась на весь дом, ненормальная?!
— Что с ней?
Часто дышу. Сердце заходится в бешеном ритме.
— Госпоже Немцовой нездоровится.
Ева, в отличие от меня, — само спокойствие. Невозмутимая и отнюдь, не встревоженная.
— Простите. Позвольте, я возьму вашу верхнюю одежду, — аккуратно встревает в наш диалог Вольдемар.
Снимаю куртку и передаю ему вещи.
— Куда собралась?
Ева пресекает мою попытку пройти в гостиную
— Я могу…
— Нет, не можешь, — перебивает, даже не дослушав. — Туда сейчас нельзя. Там врачи.
— Но я хочу увидеть её! — настаиваю.
— Ты тупая или глухая? — загораживает собой плотно закрытые двери. — Не до тебя сейчас! Будь любезна, оставь свои капризы при себе! — взирает на меня как коршун.
— Я просто хочу убедиться в том, что с ней всё хорошо.
— С ней всё хорошо, — утверждает блондинка уверенно. — А теперь давай, убирайся отсюда. И чтобы я не видела тебя тут внизу, — приказывает ледяным тоном.
*********
Все выходные к бабушке меня не пускают.
Точнее не выпускают никуда.
По распоряжению Евы мне запрещено покидать свою комнату. Она заперта с внешней стороны на ключ, потому как я неоднократно пыталась нарушить приказ о заточении.
Часы тикают. Время провожу в одиночестве. Никого из обитателей дома не вижу и не слышу. Ещё и телефон странным образом исчезает в первый же день. Поэтому я не могу связаться ни с Маратом, ни с Диной. Вообще ни с кем!
— Завтрак, — сообщает горничная, выставляя передо мной поднос с едой ровно в семь утра.
— Как она? — задаю всё тот же вопрос.
— Госпожа Немцова отдыхает. Просила не беспокоить.
— Прямо сама просила? — уточняю, усмехнувшись.
— Сама, естественно, — уверенно заявляет девушка.
— Ночью опять приезжали врачи?
— Обязательный визит. Доктор отслеживает динамику.
— Почему бабушку не забирают в больницу?
— Я уже говорила, Эмма Багратовна отказалась от госпитализации. Ей стало значительно лучше.
— Послушайте, Мария…
— Не начинайте даже! — выставляет руки вперёд.
— Выпустите меня. Я должна своими глазами увидеть её и убедиться в том, что с ней всё в порядке!
— Не положено.
— Что ты заладила одно и то же как робот? Где твоя человечность? — перехожу на ты. Уже просто от отчаяния. — Скажешь Еве, что я опять убежала.
— Нет, дорогуша. Второй раз ты это не провернёшь, — предупреждает сухо.
— Я не хотела делать тебе больно. Просто у меня не было других вариантов.
— Там за дверью стоит охранник, ясно?! — предупреждает вдруг. — Только попробуй снова попытаться выбежать! Этот амбал поймает тебя в два счёта! Поняла?
— Амбал у двери?
Это что-то новое…
— Сама виновата. Надо быть более покладистой и смирно выполнять распоряжения хозяйки дома.
— Я очень сомневаюсь в том, что хозяйка дома как-то причастна к тому беспределу, который сейчас в нём происходит!
— Смотря о какой хозяйке мы говорим, — язвительно отзывается Мария.
— В этом доме лишь один человек имеет право ею называться, — напоминаю я ей.
— Как знать… — пожимает плечом.
— Где Мирослава?
Я звала её вчера и позавчера. Громко кричала, но ответа так и не последовало.
— Внучка госпожи Немцовой гостит у подруги.
Странно. Как-то не припомню, чтобы ранее ей было дозволено нечто подобное.
— А Вита? Не поверю, что она меня не искала. Я ведь пропустила субботнюю тренировку в Ледовом и вообще…
— Виолетта Львовна у себя. Отдыхает, — перебивая, поясняет любезно.
— Дай угадаю, ей тоже нездоровится? — прищуриваюсь.
— Нет. Вы же знаете, — снова переходит на официоз, — у Виолетты Львовны бывают затяжные периоды, когда она предпочитает оставаться один на один с бутылкой, а не со своими спортсменами. Алкоголики — они такие непостоянные… — позволяет себе вслух озвучить неприятную характеристику.
— Зачем ты так?! Вита — не алкоголичка!
— Мне лучше знать. Я в этом доме не первый день работаю.
— Она не пила все эти месяцы!
— Ну да. Держалась, однако опять сорвалась. Такое уже было не раз. Что-то там начала праздновать с пятницы. Вот до сих пор и продолжает, — невозмутимо докладывает эта наглая девица.
— Ты передала мою просьбу отцу?
Я просила сказать ему, что хочу с ним встретиться.
— Сергей Львович ещё не вернулся из командировки.
Да что же это такое?!
Хочется от злости