Слава Доронина
Девочка из глубинки [первая часть]
1 глава
Над зеркальной гладью воды вьется стая чаек, их крики эхом разносятся вдоль берега. Утром на набережной почти никого нет, а если кто и заходит, то зевает после сна. Обычно это я и еще кто-нибудь из персонала. Весь движ начинается позже, в последнее время и детей заметно прибавилось. Лето. Пора отпусков и каникул.
Стоя за прилавком небольшого киоска, я пью кофе и просто наслаждаюсь этой тишиной и минутами спокойствия.
Идиллию нарушают трое мальчишек лет восьми-девяти. Один смотрит на список вафель и говорит, что разом съел бы все. Второй тянет, что съел бы в два раза больше, — он так похож на сына моего соседа, Витьку. А третий, достав старенький кнопочный телефон, уже тараторит в трубку:
— Пап… ну пожалуйста, переведи двести рублей на мороженое…
Слышно, как на другом конце мужчина невнятно бурчит, почему перевести не может.
Пацаненок разочарованно отрывает телефон от уха и кладет в карман.
— У папы нет лишних… Ладно, пойдем дальше. Может, где по дороге яблок нарвем!
Первый порыв — угостить ребят просто так. Но потом я вспоминаю, что должна в кассу две тысячи с прошлого раза. Всех не накормишь, к сожалению. Только старики — святое. Особенно те, кто сам просит. Как тетя Вася. Вот так дожила женщина до старости, а родной сын не то что не накормит, еще и поколотит за лишний кусок. Поэтому, мальчики, да: яблок нарвете. А то мне самой придется искать, где их поесть, с таким-то отношением к жизни…
Мальчишки однако уходить не торопятся, по-прежнему глазеют на нарисованные вафли и облизываются. Кто-то даже предлагает пойти заработать. Накидывает смешные и смелые варианты. «Спасибо, что не украсть решили», — хочу я им сказать, но воздерживаюсь от реплики.
В этот момент подходит еще один покупатель — высокий молодой мужчина. У него короткие темные волосы и проницательные глаза, одет он стильно и по-деловому. Обойдя мальчишек, он кивает мне, а им весело заявляет:
— Пацаны, считайте, вселенная вас услышала. Только что. Какие вафли будете?
Ребятня сначала недоверчиво переглядывается, но вскоре самый главный из компании бодро перечисляет, что они будут. Еще и напитки заказывает.
Я наблюдаю за лицом брюнета, когда озвучиваю сумму заказа. Там явно не двести рублей — нолик добавился. Однако мужчина будто не удивлен этой кругленькой, по моим меркам, сумме. С оттенком лукавства в глазах он достает карточку и прикладывает ее к терминалу. Белоснежная манжета рубашки, охватывающая кисть его руки, кажется чем-то вызывающим в столь простом месте.
Мальчишки аж сияют, когда платеж проходит. Их лица расплываются в широких улыбках.
Приготовив вафли, я отдаю их и лимонад ребятам и вдруг натыкаюсь глазами на лавочку, где сидит тот самый щедрый незнакомец. Он не один, а в компании какого-то не очень приятного типа с лишним весом. Тот, как и «сама щедрость», прилично одет.
Пробегая мимо, ребята благодарят мужчину. Он курит, смотря на спокойную гладь воды. Выглядят они с приятелем умиротворенными, не такими помятыми и разбитыми, как я. И на местных не похожи. Те бы не стали так раскидываться деньгами. Да и гулять утром со скучающим видом в белоснежных рубашках по набережной тоже…
Я выхожу из-за прилавка, стены киоска меня угнетают, если находиться в них слишком долго. Выкидывая в мусорку пустой стаканчик из-под кофе, замечаю у ног карту. Ту самую, которой расплачивался расточительный брюнет.
Подняв ее, я делаю шаг вперед, чтобы вернуть, но слышу реплику его приятеля:
— На хера? Ради чего две штуки на ветер? Пацаны мороженое за двести хотели, вот его бы и взял. Облупились бы.
Я сжимаю пальцы, пряча карту. И впрямь неприятный тип. Это же дети. Почему бы не угостить их, если финансы позволяют?
— И что? — с ленивой ухмылкой тянет брюнет.
— Ты не понял? Они тебя поимели, вот что. А ты как лох повелся.
— Это ты ни хера не понимаешь, Артём. Сам бы ты сто процентов отказался от подарка и мысли бренные в башке своей пустой начал гонять: а за что, а почему, а что мне будет? Пацаны же с детской непосредственностью приняли его и получили кайф в моменте, без всяких заморочек. Вон, едят вафли, — кивает брюнет в их сторону, — и все у них заебись сейчас. Есть чему поучиться.
Артём смотрит на мальчишек, которые уплетают вафли и счастливы, вероятно, в это мгновение больше, чем половина населения Земли. Я тоже ненадолго зависаю с карточкой в руках, задумавшись над словами брюнета. Что-то в них есть. Определенно есть… Так и быть, верну ему карту.
— Все равно на хера. Пусть сами учатся зарабатывать, а не привыкают к подарочкам судьбы.
А вот этому бы точно бы не вернула. Выкинула бы в мусорку. За такое отношение к детям. Ничего, растряс бы своей задницей и новую сделал.
— Подарочки судьбы, — хмыкает брюнет. — Мне бы они тоже не помешали. Поездка какая-то пустая вышла. Хотя… как пустая… На родину я все равно собирался, бабулю давно не видел. А вот с делом Игнатова полная шляпа… Где мне искать этого ребенка, а? Неохота возвращаться без новостей.
Я замечаю, что к киоску подходят еще люди. Жаль. Постоять бы еще, послушать. Или просто понаблюдать. Красивый этот брюнет, и рассуждения у него интересные. Когда курит, подставив лицо утреннему солнышку, он выглядит таким расслабленным…
— У вас карта выпала.
Мужчина переводит взгляд на меня, и грудь опаляет жаром из-за участившегося сердцебиения.
Я протягиваю брюнету карту, он — свою ладонь в ответ. Но не забирает пропажу, ждет, чтобы я положила сама. У него крупные, широкие кисти рук с длинными пальцами. Кольца нет.
Я кладу карту, мужчина кивает в благодарность и, спрятав в карман и снова затягивается сигаретой. Пока я опять ловлю себя на глупостях, что он очень красивый. Как из романов, лежащих на полке у мамы в комнате.
Когда я возвращаюсь к работе, перед глазами еще какое-то время снисходительно-любопытный взгляд и красивые руки с выступающими тугими венами и идеально обработанными ногтями… Наверное, больше не буду брать те книжки из маминой комнаты. Хотя я готовлюсь к экзаменам, много работаю, и иногда хочется разгрузить голову легким чтивом. Отвлекает.
Наконец, день заканчивается, и я спешу домой. Открыв дверь, замираю, потому что в лицо ударяет резкий запах перегара. Значит, Пётр вернулся… Я