— Хромаю, — вырывается, и я тут же зажмуриваюсь от собственной откровенности и глупости. — Все нормально.
— Нормально — это хорошо. А хромать вряд ли пройдет. Вечером закрепим. Заеду примерно через пару часов, отвезу тебя к бабуле. Хорошо?
— Угу, — выдыхаю.
— Завтрак на плите. И загляни в холодильник.
Все внутри смешалось: легкий стыд, радость, благодарность и тот самый дискомфорт между ног, который напоминает, что я больше не девочка.
— Ты всегда такой… заботливый? — спрашиваю тихо.
— Нет, — отвечает. — Только с тобой, — завершает он разговор.
Подхожу к плите — и там действительно стоит порция омлета, правда уже остывшего. Но это не так уж важно: я подогрею. А в холодильнике мое любимое пирожное. Откуда он узнал, что люблю именно медовик? Вроде бы не говорила… И ведь главное успел до своего отъезда на работу оформить доставку.
Время до возвращения «щедрости» проходит удивительно быстро. Странно только, что ключом дверь не открыл, а звонит в звонок. Иду в прихожую, смотрю на экран видеодомофона, но там оказывается вовсе и не Демьян, а человек, после встреч с которым он всегда выглядит напряженным и взвинченным.
33 глава
Звонок повторяется. В груди нарастает тревога. Почему он пришел, когда Демьяна нет дома? Или они договорились о встрече, и «щедрость» вот-вот подойдет. Может, разминулись, в городе бывают пробки. Однако открывать не решаюсь, просто разглядываю человека, пока его фигура не исчезает из поля камеры. Я выдыхаю, даже не замечая, что все это время стояла с задержанным дыханием. Хоть и не знаю его, но, когда вижу, волоски на коже становятся дыбом. Неприятный человек. Или это передаются реакции Демьяна: после встреч с этим мужчиной он всегда будто раздраженный.
Едва возвращаюсь в комнату, силясь отогнать неприятные мысли, как домофон звонит снова. Вздрагиваю, сердце падает куда-то вниз. Неужели вернулся? Я бросаюсь обратно к монитору, напряженно всматриваюсь… Но вместо смутного силуэта вижу крупным планом букет, объектив камеры почти полностью заслонен пышными кремовыми розами. На губах помимо воли появляется улыбка. Нажимаю кнопку связи и, стараясь скрыть и радость, и остатки волнения, говорю в микрофон:
— Ключи забыл?
Букет слегка опускается, и в кадре появляется знакомое лицо. В груди тепло расплывается от радости.
— Доставка хорошего настроения по вашему адресу, — объявляет он игриво, динамик домофона чуть искажает его баритон. — Откроешь?
Смеюсь, открывая Демьяну дверь. Он переступает порог, и вместе с ним в прихожую врывается аромат свежих роз. Высокий, в темно-синем пальто, в строгом сером костюме, одной рукой бережно прижимает к груди букет.
— Привет, — наклоняясь, касается губами моей щеки. — Ждала?
Вместо ответа крепко обнимаю и на миг прижимаюсь лицом к его плечу. Он пахнет улицей, дорогим одеколоном и чем-то родным, свежим.
«Щедрость» чуть отстраняется, всматриваясь в меня.
— Опять дрожишь…
— Еще бы, — провожу ладонью по пышным розам. — Красивые. Спасибо.
— Хотел красные, потом передумал. Ты бы точно восприняла их на счет подпорченного дивана.
Щеки краснеют, но в груди опять разливается тепло. С ним все просто и естественно выходит. С каждым днем тону еще глубже. И доверяю тоже. Разве так бывает? Думала, только в книжках. А тут собственная лав стори, да еще с таким брутальным красавчиком.
Который тащит тебе цветы после вместе проведенной ночи, — томно вздыхает Миша.
После того как обесчестил тебя, совратил, — наконец-то отмирает Мишель.
Обоим кляпы хочется воткнуть в рот, но Демьян справляется с этим за меня.
Целует в губы. Жадно, горячо. Глубоко. Распаляя мгновенно внизу живота пожар. Это теперь всегда будет такая реакция? Господи… что-то невероятное.
Отрывается от меня «щедрость» так же резко, как и набросился.
— У нас проблема, — переводя дыхание, смотрю на цветы и заодно пытаясь сдержать глупую и счастливую улыбку.
— Какая? — смотрит на меня так, будто съесть хочет.
— Вазу Вера разбила, а новой нет…
— Точно. Совсем из головы вылетело. Сейчас закажем.
Он снимает пальто, берет в руки телефон, видимо оформляя доставку.
— Кстати, минут десять назад кто-то звонил в домофон… — вспоминаю я.
Демьян отрывает взгляд от экрана.
— Кто-то приходил? — выглядит слегка удивленным.
— На камере был мужчина, очень похож на того, с кем ты встречался на днях. Я не открыла. Он постоял и ушел.
Взгляд на мгновение застывает где-то мимо меня. Почти физически ощущаю, как в Демьяне нарастает напряжение, хотя внешне он старается казаться спокойным.
— Игнатов… — тихо протягивает он, затем спохватывается. Его ладонь ложится мне на плечо в успокаивающем жесте. — Ты правильно сделала, что не открыла.
Достает телефон и быстро набирает сообщение, экран отражается холодным светом в его глазах.
— Демьян… — тихо произношу я, стараясь поймать его взгляд. — У тебя… напряженные отношения с этим человеком?
Он поднимает голову. Пару секунд мы молчим, меряясь взглядами. Наконец, тяжело вздыхает.
— Возможно.
— Это не ответ.
— Были общие дела, давние счеты. Не особо люблю с ним сейчас пересекаться.
Значит, человек из его прошлого.
Еще мгновение и «щедрость», словно очнувшись, бодро делает пару шагов вглубь квартиры, явно сворачивая разговор. А меня распирает от вопросов. «Давние счеты»… Какие тайны скрываются за этими словами? И я всё еще мало о нем знаю. И о его жизни. Только ту информацию, которая есть в ести и которую он сам мне преподносит.
Демьян идет переодеться, а я смотрю на цветы и, взяв ножницы, подрезаю стебли, чтобы хоть чем-то себя занять.
— Что с доставкой? — уточняю, когда он возвращается уже переодетым.
— Курьер будет с минуты на минуту. Аж целых две вазы привезет. Чтобы про запас. Сейчас дождемся и к бабуле поедем.
— Тебе сегодня больше не надо на работу?
— У клиники пересекусь с одним человеком ненадолго и свободен. Хотя даже не знаю, загрузить себя что ли работой на вечер, — подходит ко мне, обнимает. — А то после закрепления результата вовсе из строя выйдешь. Правда ведь хромаешь, — широко улыбается.
А я снова краснею.
— Разве это смешно? Я пью обезболивающее после секса!
Ловлю себя на том, что ответно обнимаю его, прижимаясь крепче. В голове стремительно пустеет — ни утреннего смятения, ни страха, что творю глупости. Ничего, кроме сильнейшего влечения. Крышесносное ощущение. А между нами пятнадцать лет разницы!..
Демьян большим пальцем нежно проводит по моей щеке, касается губ.
— Все бы дела на неделю отменил и не выпускал тебя из квартиры. А еще лучше купил бы билеты куда-то в тепло и там повалялся с тобой дней десять.
— Бабушка, — напоминаю я.
— Да. Надо старушку мою на ноги для начала поставить.
— Хотя бы проведать…
Демьян целомудренно целует в лоб и совсем