— Я лучше спать пойду, — смотрю, как Май в одних домашних брюках уплетает яичницу.
Футболку бы надел для приличия, или он мне демонстрирует свое подтянутое тело? Выглядит отлично, я оценила.
— Спасибо за гостеприимство, — тихо произношу и направляюсь в комнату, которую мне выделили.
— Спокойной ночи, — отвечает Май.
Включаю свет, осматриваюсь. Стены чистые, и ничего необычного не привлекает внимание. Взяв из шкафа постель, расстилаю ее и снова засыпаю с мыслями о Демьяне. А снится наш разговор, где он на коленях просит прощения, заверяет, что любит и не хотел причинить боль, отчего эмоции наутро становятся тише. Открыв глаза и уставившись в потолок, пытаюсь представить, что если сон станет реальностью и он так же будет извиняться, то, скорее всего, прощу. Не смогу не простить, как бы безумно обидно за этот поступок ни было. Демьяну следовало сразу сказать, что есть больная жена, но в меня влюбился — а я бы все равно не смогла устоять.
Услышав, что Май тоже встал, только сейчас вдруг понимаю: я даже не подумала перед сном о том, что он ворвется ко мне в спальню и начнет приставать. Дурочка бесстрашная. Хоть бы закрылась.
Еще через час раздумий решаю дать «щедрости» шанс объясниться. Ну, кто не совершает ошибок. Я сама хороша, не требовала от него ничего. Вскользь спросила о личном, а он ушел от ответа и я доверчивая глупышка, успокоилась.
Набираю Демьяна. Но он не отвечает. Это жутко задевает и снова вызывает волну негодования. Зато Степанида — сразу берет трубку.
— Деточка, ну наконец-то. Я вся извелась. Ты где, моя хорошая? Демьян сказал, что дозвонился, но ничего внятного не ответил.
А что, смелости не хватило рассказать, что сделал из меня свою любовницу? Всё-таки обида сильнее, и приятные эмоции от сна испаряются за мгновение. Как и ожидание, что он вообще захочет сказать какие-то извинения. Хотя зачем-то же меня искал. Черные варианты развития нашей ситуации тут как тут и снова пугают воображение холодными тенями.
— Со мной всё в порядке, — сбивчиво бормочу.
— Ты вчера ушла расстроенная… Я не права была, так про твою мать всё разом. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
— Ну вот и сказали бы правду сразу, что женщина из снов — это жена Демьяна. Почему промолчали?
— Я же думала, она… А Саида в себя пришла. Представляешь? Это же чудо какое-то! Демьян верил. Всегда верил, что она оклемается, такие деньги тратил на ее поддержание!
— В себя пришла, — тихо повторяю, когда всё-таки нахожу в себе силы это произнести. — И он сейчас… с ней?
— С ней. Она очень слаба, но пришла ведь в себя, — слышится искренняя радость в ее голосе.
Эти слова врезаются в сердце и взрываются осколками, оглушают от боли. Хорошо, что я сижу на кровати, а то бы точно рухнула на пол. Мир превращается вокруг в уродливую абстракцию и я уже не могу разобрать, что в нем реально, а что вымысел. Наверное, мои мечты, что небезразлична Демьяну.
Видимо, любовь и нежелание его мне отдавать сильнее смерти. И между ними и впрямь глубокие чувства, а я так — легкое увлечение и таблетка от боли. Которая больше не нужна. Кому ты там шанс объяснится собиралась давать?
— Ты сегодня приедешь? — её слова доносятся эхом. — Мишель, ты здесь? Придёшь? — повторяет вопрос.
— Я… я не буду на вас работать.
— Что? Почему?
— Потому что не хочу. У меня другие планы.
Сбрасываю звонок. Зачем-то опять набираю Демьяна, но ответ тот же. Жаль, потому что не хочу больше сдерживаться. И вчера не надо было. Пока строишь из себя добродетель, терпение пытаешься тренировать — тобой пользуются. А потом игнорируют.
«Пришла в себя, чудо какое-то», — эти слова снова и снова впиваются в меня стальным крюком. И внутри всё сжимается, сворачивается в тугую спираль. Я хотела, чтобы Демьян валялся в ногах, просил прощения, как во сне, а на деле… На деле ничего этого не будет. Потому что я просто любовница. Временное увлечение.
В этом почти невменяемом, эмоциональном состоянии меня и застает Май, когда стучит в дверь.
— Доброе утро, Миш, — появляется на пороге. — Как переночевала?
Отвратительно, но говорю вслух совершенно другое:
— Все нормально.
Он слегка прищуривается, впиваясь внимательным взглядом в мое лицо.
— Ну, что, решила? — интересуется он. — Со мной или как? Я уже в стадии сбора вещей.
Быть в треугольнике и явно третьей лишней… Нет. Не хочу. Злые мысли безостановочно шипят в черепной коробке. И хоть в отчаянии, но все равно пытаюсь оставаться на плаву, и в таком состоянии есть только одна возможность сохранить рассудок, чтобы его не лишиться. Хотя бы попытаться. Уехать от проблем подальше. Хотя бы на время.
— С тобой. Только… только мне тоже вещи надо забрать.
48 глава
Пока стоим на светофоре и, по случайности, наша машина первая, я разглядываю прохожих. Вдруг замечаю собаку у тротуара. Вряд ли чья-то, скорее бездомная. А рядом женщина на пешеходном переходе держит на руках ухоженного шпица в модной одежке…
Так наглядно: у одной собачки все с рождения есть, а другая, как облезлый комок, никому не нужна. Аж до дрожи эти сравнения. И пса бездомного себе хочется забрать. Чтобы мы с ним были друг у друга. Так проявляется одиночество? И нормально ли, что оно появилось у меня в восемнадцать?
— Много у тебя вещей, Миш? — спрашивает Май, вырывая из пучины мыслей и тут же погружая в новую.
Вещи… практически все куплены на деньги Демьяна. И на фиг бы их, но у меня нет денег, чтобы купить другие, а просить об этом Мая не хочу. Хватит с меня этой побирушной никчемной жизни. И написать отказ от наследства, конечно, логично, учитывая, что Игнатов опасный человек и делиться со мной благами не захочет. Но можно же заключить сделку, хоть что-то получить из того, что по праву принадлежит мне… Можно же? Я ведь заслужила крупицу справедливости?
— О чем задумалась? Прием.
Трогаемся с места, и я, оторвав взгляд от бродяжки, снова смотрю на Мая.
Симпатичный, со стильной стрижкой, молодой, умный, всего сам добился, а главное — свободный. В отличие от Демьяна. У которого есть жена. Не могу в это поверить, отказываюсь. Хочется узнать адрес больницы и хоть глазом посмотреть на эту картину. Возможно, чтобы окончательно проститься со всеми иллюзиями насчет него.
— Думаю о том, почему одним везет сразу родиться