— Мне ещё квартира снится и какой-то музей. Постоянно снится.
— Вот по этой причине раньше адептам сначала запечатывали сны, а потом допускали до знаний. Не голова, а проходной двор. Сам разбирайся с этой загадкой.
— Может, дом напоминает о задании?
Шварц задумался.
— Нет, тут что-то иное. Дом мог просто прислать тебе записку. Иди отсюда.
Дэвид отправился в ванную. Там кто-то успел починить растворённый унитаз. Его интересовало зеркало.
— Ничего, магам дают за магическую силу!
Невесело заключил Дэвид после осмотра.
Что первое бросилось в глаза — это белёсые длинные волосы, которые росли клоками на голове и шее. Выглядело это отвратительно. Гроздь глаз смотрелась уродливыми буграми на лице, а ещё их можно было пощупать языком со стороны щеки. Наросты со сфинктерами на ключицах и острые выступы позвоночника вдоль всей спины и до затылка. Острые локти, болезненно-белая кожа.
Дэвид отправился в свою комнату и долго кутался в одеяло. Его трясло при виде самого себя в зеркале. Он смотрел и не мог вспомнить, как он выглядел до всех этих эволюций. Эта жёсткая складка губ, это его родная? Или тоже результат действия мутагена? Четыре зрачка, что они видят на самом деле?
Утром он проснулся, словно включился. Его снова терзала картина и виды особняка. Голова немилосердно болела. Как и желудок.
— Вот это хлеборезка! Моё почтение!
Жижель застала Дэвида за завтраком.
— М?
— Раньше тебе хлеб в рот не влезал.
— Это обратимо?
— Дорого. А чего такой печальный, девочки не дают?
Дэвид попробовал вспомнить, когда он в последний раз видел девушку. Выходило, что когда от ожившей еды Чезаре Фальцанетти удирал. Её разорвали на части. А до этого на части девушку разорвал он.
— А где… я? Если вот это можно поменять… — Дэвид прикоснулся к лицу. — Можно поменять! Значит, это не я?
— Сходи в публичный дом, у молодых магов всё хорошо с деньгами, к тому же куртизанки мечтают зачать от мага.
Жижель проигнорировала вопрос.
— Даже… от меня?
— На пару рангов подрасти, а лучше до магистра. С тебя не будут брать платы в публичных домах.
Мальчик оделся в свободную одежду, спрятал лицо за повязкой, а волосы под шляпой. С собой он в этот раз взял только книгу, просто в руках, и просроченный квиток на клеймение.
Центральный собор встретил Дэвида многолюдной службой с песнопениями. Он терпеливо дожидался окончания священнодействия. Ближе к концу службы священнослужитель, высокий старик в белой мантии, подошёл к Дэвиду.
— Открой лицо, дитя! Телрос принимает всех, какими бы уродствами ни наказала человека жизнь.
— Но у меня там магическая…
— И ты стойко несёшь своё испытание. Гордись этой раной. Яви её!
Толпа прихожан ловила каждое слово священника.
Дэвид пожал плечами и одним движением снял повязку и шляпу.
— Этирон донинос!
Панически взвизгнул священник и выхватил с пояса жезл. Этот жезл он и ткнул в Дэвида.
С неба, точнее с потолка храма, сорвался стоп белого света, и в этом свете мальчик просто утонул. Свет вопрошал, свет искал, свет охотился за демонами, которые притворяются людьми.
Свет исчез. Дэвид немного дымился и часто моргал.
— Что ты такое, тварь⁈ Отвечай!
Сейчас священник сжимал в руках тяжёлый револьвер, он оправился от испуга, и взгляд его кипел негодованием.
— Здравствуйте, я Дэвид, в полиции работаю, мне бы книжку заклеймить, можно?
Священнослужитель смотрел на Дэвида и прокусил себе запястье. До крови.
— Изыди!
— Да вы прикалываетесь!
Третий по счёту церковный иерарх приложил Дэвида священным светом.
— И что с ним делать? Не, ты посмотри, этот молодой человек служит закону. Даже поощрение заработать успел.
Рядом с Дэвидом стояло уже трое стариков, старики друг от друга различались разве что пигментными пятнами на коже да богатством одежд. Прихожане с почтением и любопытством расползлись вдоль стен и внимали.
— Может клеймо поставим?
Старик в самых ярких одеждах высказал идею.
— На свободного человека? Он пока ничем не провинился, и клеймим мы демонических тварей, а не уродцев.
Ответил самый первый священник.
— А как мы решаем вопрос с магами плоти?
Уточнил средний.
— За последнюю сотню лет ни один маг плоти не заходил в святилище светлых богов.
Отрезал самый высокий.
Все трое уставились на Дэвида, который с печалью крутил остатки шляпы. Третье заклинание по счёту окончательно уничтожило предмет одежды.
В итоге самый богато одетый из них отцепил от пояса тонкую деревянную плашку, с кисть руки длиной. Он положил эту плашку на ладонь и накрыл второй сверху. Запахло сандалом. Табличку иерарх протянул Дэвиду.
— Государственный мутант, охраняется государством. Кормить.
Прочёл выжженную надпись Дэвид.
— Брат Алый поставит на неё печать клеймения.
— А ты вообще зачем пришёл, мутантик? Неужто решил службу посетить?
Уточнил средний.
— Книгу заклеймить, из управления прислали.
— А что не так с ней?
— Кусается.
— Ну значит точно брат Алый тебе и тут поможет.
— Пойдём, отрок, навёл ты суеты… братья, пообщайтесь с прихожанами.
Брат Алый увёл Дэвида в подвал. Там стоял пресс из десятков рычагов да наковальня из светлого металла.
У Дэвида взяли табличку и положили на металл. Гулко звякнуло, небольшая круглая печать прижалась к древесине, отчего та стала обугливаться.
Мальчик получил свой документ. А потом на стол лёг многострадальный фолиант.
В этот раз печать шла с огромным усилием, наковальня то и дело светилась бордовым, а брату Алому пришлось аж повиснуть на рычаге, чтобы прижать печать к книге.
Наконец книга поддалась и пронзительно завопила. Воняло палёной плотью.
— Сопротивляется, гадость! Ну и пакость ты завёл, мальчик! Я только ума не приложу, как она не сгорела от трёх дланей света?
Дэвид поёжился от внимательного взгляда.
— А, плевать! Это всё проблемы полиции. Катись отсюда, советую ходить на службы. И держи, прикройся. Твоя одежда рассыпается.
Дэвид получил в дар грубый серый балахон с глубоким капюшоном. Потоки света пощадили лишь полицейскую повязку да жетоны.
Мальчик вышел из храма в смешанных чувствах. С одной стороны он был фактически голый. Монашеский балахон плохо защищал от промозглой погоды, у него болела голова, мутило, а от потоков света до сих пор перед глазами плыли белые пятна. Но у Дэвида появилась идея. Потому он прямым ходом двинулся в сторону Королевского дворца. Четырёх метров магических щупалец хватило, чтобы форменно лететь над крышами, прижимая балахон к телу.