Я кивнул — Слушаюсь, товарищ генерал!
Штеменко внимательно всмотрелся в мое лицо — Ты возможно считаешь, что после Варшавы мы тебя незаслуженно обошли. Мол, полковнику комитета дали генерала, а тебе даже благодарности не объявили.
Я пожал плечами — Все я понимаю — во-первых, я служу в разведке и за участие в контрразведывательной деятельности мне нечего было рассчитывать. Во-вторых, поляки все же наградили своим орденом.
— Ты не прав, майор! Как ни высока ценность предотвращения предательства польским подполковником, я не мог написать на тебя еще одно представление — ты и так за год получил столько, сколько не получают офицеры, отдавшие всю жизнь своей стране. А у тебя все еще впереди. После Академии получишь подполковника, но есть все шансы стать полковником в зависимости от результатов твоего обучения — закончи Академию на одни пятерки и три звезды я тебе гарантирую. — подмигнув, добавил — Глядишь, еще ты, Иванов, нами всеми командовать со временем будешь!
Когда я появился на пороге своей квартиры, то учуял обалденные запахи из кухни. Разувшись и сняв шинель, я прошел по следам магии кулинарии и застал такую картину — Дед читал газету, а мама жарила на сковородке беляши с мясом. Увы, но дед сразу меня учуял — когда я заглянул в кухню, он опустил газету и подмигнул — Прибыл наконец-то? Да еще и с третьей Звездой Героя!
Мама развернулась и всплеснула руками — Миша! Что же ты подкрадываешься, так и сердце может не выдержать!
Бросившись мне на грудь, поцеловала и отстранилась — Смотри-ка! Какой орден интересный! Прямо как царский!
А дед ткнул в английскую награду — Это с каких пор англичане советских майоров стали своими наградами награждать?
— Я развел руками — За меткую стрельбу, дед! — наклонившись к уху деда, добавил — за то что ни одного англичанина я не убил, только ранил в ноги. Правда стрелял я исключительно по коленям.
Дед крякнул от неожиданности — Пойдем, расскажешь мне подробно, не будем матери мешать готовить.
Я минут за пятнадцать кратко успел рассказать о своих похождениях сначала в Лондоне, затем в Варшаве.
Раздался звонок в дверь и я поспешил в коридор открыть. На пороге стояла девушка лет шестнадцати с милым удивленным при моем появлении личиком, обрамленным светлыми кудряшками. Захлопав ресницами, незнакомка, одетая в домашний халатик, даже шагнула назад — Ой! А вы наверное Михаил! Ваша мама о вас много рассказывала. А я Света, ваша соседка по лестничной площадке.
Окинув мой иконостас на расстегнутом мундире, который я специально ради мамы еще не снял, Света уважительно покачала головой и остановилась на незнакомых ей наградах. Видно хотела поинтересоваться их происхождением но промолчала и вместо этого протянула мне солонку — У нас соль закончилась, не одолжите по соседски?
Я отошел в сторону — Проходи, соседка, еще и беляшей с собой возьмешь!
Моя мама при виде девушки действительно тут же в газету завернула ей несколько беляшей и насыпала соль.
Когда я закрыл за соседкой дверь и вернулся в зал, дед подмигнул — Как тебе наша новая соседка? Уже почти сформировавшаяся женщина. Не глупая, за острым словом в карман не полезет. Между прочим, ее отец — генерал-лейтенант Рогов! Александр Семенович вот такой мужик! — большой палец дед выставил в мою сторону.
Я хмыкнул. Рогов являлся моим начальством — первый заместитель начальника ГРУ.
Мама услышала, войдя для приглашения попробовать ее стряпню — Я тоже считаю, что Светочка умненькая девочка. Ты бы, Миша, присмотрелся к ней — глядишь и породнишься с генералом-то.
Я ухмыльнулся — Я и сам планирую генералом стать!
Дед опять подмигнул — Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом!
Совещание открыл Первый заместитель министра обороны начальник Генштаба Рокоссовский — Товарищи офицеры! Партией и правительством перед нами поставили цель — определить тех, кого мы будем впредь поддерживать, с кем заключим союзные договора, в том числе военные. Страна должна определиться с приоритетами сотрудничества.
Рокоссовский сделал паузу, припомнив как в мае пятьдесят третьего года Маленков инициировал постановление правительства о ликвидации так называемых «конвертов» — дополнительного денежного вознаграждения партийной элите. Именно это решение стало для него роковым. Партийная номенклатура, которой Хрущёв пообещал восстановить выплаты, сплотилась вокруг него, и в сентябре выбрала его на первую роль в партии. Всё это сочеталось с курсом на «мирное сосуществование» с Западом. У Хрущева это выражалось в односторонней демилитаризации СССР: Запад одобрительно смотрел на мирные инициативы Советского Союза по «разрядке напряжённости», но сам разоружаться вовсе не собирался.
— После прихода к власти Хрущева сильный удар был нанесён по флоту, судостроительной отрасли в целом, по авиации. Многие перспективные, прорывные проекты были «зарезаны». Была сильно сокращена армия, расформированы многие дивизии, полки и училища, загублен ряд военно-научных проектов и разработок. В пятьдесят пятом году Хрущёв, вопреки возражениям товарища Молотова, объявил о выводе советских войск из Австрии ради надежды на вывод войск НАТО из Европы. В течение девяноста суток (!) В ответ американцы не убрали ни одной своей военной базы из Европы, и лишь увеличили своё влияние в мире. У Хрущёва хоть хватило ума закрепить письменным договором обязательство Австрии не вступать в НАТО и оставаться нейтральной страной. Экономя на своей армии и своих гражданах, Хрущев развернул широкомасштабное финансирование советским золотом десятков заграничных коммунистических партий и якобы «дружественных» правящих режимов. Но мало кто из них стал таким же верным и решительным союзником, как