— Шшшшартан.
Я не знала, что это значит, но прозвучало успокаивающе. По крайней мере, паники от того, что не чувствую собственного тела, у меня не случилось. Я восприняла это как что-то успокаивающее. Я даже испытала какое-то странное облегчение. У меня появилась уважительная причина не бежать, не сопротивляться, не принимать никаких важных решений, пока снова не смогу двигаться. Беспомощность немного пугала. Но какая-то глупая уверенность в том, что этот змей - гарант моей безопасности, не давала панике поднять голову.
Все, что мне оставалось делать — это ждать. Только чего мы ждали, я не понимала. Минут через тридцать снова навалилась вселенская усталость. Веки потяжелели и закрылись. Мне ничего не снилось. Состояние больше напоминало наркоз, чем полноценный сон. Не исключала, что меня могли чем-то обколоть. Даже была уверена, что какие-то препараты применили, иначе все тело бы болело после схватки со змеей.
Второй раз проснулась вечером. В комнате было темно. Я все также находилась в чужих объятиях. Интересно, он меня все это время держал? Это было очень странно, даже подозрительно. И в то же время, замечая в свою сторону косые взгляды других существ, мне хотелось прижаться плотнее к инопланетянину и попросить, чтобы он ни в коем случае меня не отпускал.
Минут через двадцать после второго пробуждения все оживились. Барсик спрыгнул на пол, змеи поднялись на мощных хвостах, двери апартаментов отъехали в сторону.
— Шшшартан, — была уверена, что слова предназначались мне. Но все еще не знала, что они значат.
Через минуту змеи двинулись вперед. Онемение в теле постепенно начало отступать. Сначала почувствовала покалывание на кончиках пальцев, потом чужие ладони в районе ребер. Анестезия прекращала свое действие, и я морально приготовилась к возвращению боли. Чтобы как-то отвлечься, я начала наблюдать за тем, что происходит вокруг.
Инопланетяне с оружием в руках стояли в коридоре. Только сейчас я смогла внимательно их рассмотреть. Большая часть была змеями. Точнее, смесью змеи и человека. Но были и те, кто похож строением на людей: туловище, ноги, руки. Но цвет кожи отличался. Например, у одного из солдат кожа была белой, как мука, у другого серой, как бетон. Змеи тоже были разными. Отличались размерами, цветом чешуи, одеждой. У кого-то была надета броня, кто-то ходил в чем-то вроде бронежилета. Хотя, я не была уверена, что накладка на груди была именно для этого.
На улице мы оказались через пару минут. Все двигались быстро и бесшумно, словно хищники на охоте. Когда вышли наружу, первым что бросилось в глаза, был песок. Его как будто стало больше. Хотя воздух был прозрачным и свежим. Не таким теплым, как предыдущей ночью. С удовольствием втянула носом аромат и прикрыла глаза. А когда открыла, столкнулась взглядом со змеем. Его зрачки снова сузились. Но я уже не боялась, ни желтых глаз, ни длинного языка, которым он время от времени пробовал воздух возле моего лица.
Ханторас
Он спешил поскорее увезти кевали отсюда. Правда, пока не был уверен в безопасности своего нового дома и боялся оставлять женщину там, где не имел полного контроля. Сначала Ханторас хотел поставить там охрану из своих солдат. Потом разумно рассудил, что для того, чтобы обезопасить особняк, понадобится время. И на орбите ей пока будет гораздо безопаснее, чем на планете. По крайней мере до тех пор, пока медики не восстановят её тело и не установят программу обучения, или хотя бы переводчик.
Сердце нага сжималась от мысли, что он мог её напугать. Он малодушно радовался тому, что лекарства парализовали женское тело и надеялся, что эффект препарата продлится до момента, пока она не окажется на его корабле.
Они быстро добрались до шаттлов. Тела мертвых змей уже эвакуировали. Он не хотел, чтобы кевали снова увидела монстра, который на неё напал. Паук бежал рядом. Арахнид раздражал Хантораса своей назойливостью, но наг молчал. Видел, что женщина время от времени искала его глазами и успокаивалась, когда находила.
Тем временем на Земле
Первой пропажу Наиры заметила свекровь. Время близилось к семи вечера, а в доме всё ещё царил хаос после детей, и совсем не пахло едой. Женщина недовольно поморщилась, обходя комнаты: грязные тарелки стояли на полу, перед телевизором. Видимо, Гуля снова кормила там сына. Кухни ей не хватает, что ли? Возле дивана валялись корявые детские рисунки, подушки разбросаны по полу, ковер сдвинут. Обувь в холле тоже стояла абы как, на светлой плитке отпечатались следы мужских ботинок. В кухне вся раковина была забита грязной посудой. После завтрака её так и не помыли, а за день гора только стала больше.
В тучной груди свекрови поднялась волна праведного гнева. Разве для этого она женила своего Асланчика? Разве такую жену она ему выбирала?! Гнев и возмущение были такими искренними, что сердце закололо. Не сильно, но всё же пришлось остановиться перед лестницей на второй этаж и чуть-чуть подышать. Собраться с силами и как следует отругать. Она уже в красках представила, как схватит лентяйку за волосы и хорошенько отхлещет по щекам за такие вольности. А потом отправит наводить порядок.
— Главное, чтобы успела до прихода Асланчика, — вздохнула женщина. — А то опять её изобьет.
Она искренне считала, что сын имел право воспитывать жену кулаками. Тоже самое делал и её собственный муж, когда она по молодости и глупости пыталась бунтовать и перечить свекрови. И её свёкор тоже не брезговал тем, чтобы проучить жену. И отец, и дед. Такие методы воспитания женщина воспринимала как что-то нормальное, само собой разумеющееся. Но в этот раз Аслан переборщил.
Утром она увидела синяк на лице невестки. А синяки — это плохо. Привлекают ненужное внимание. Вот её муж никогда не бил её по лицу. Ни разу! И она была ему благодарна за то, что он её уберегал от лишних вопросов.
Горько вздохнув, женщина тяжело поднялась на второй этаж. Ей ещё и шестидесяти не было, а здоровье уже сыпалось. Болели колени, спина, мучила отдышка. На то, чтобы подняться и дойти до комнаты, где жила младшая невестка, ушло две минуты.
— Наира! — громко позвала женщина, стоя напротив двери, уперев руки в бока.
Ответа