Заметив гребень для волос на столике недалеко от кровати, решила, не дожидаясь Ульяны, поухаживать за волосами. Распустила косу, в которую они были стянуты, и потихоньку начала расчёсывать. Волосы оказались тяжёлыми, густыми, шелковистыми и очень приятными на ощупь. Они струились по моим плечам, словно волны, и я невольно залюбовалась их красотой. Своей длины я лишилась в девятом классе. На самом деле пожалела об этом почти сразу. Тогда были модны короткие стрижки. Подавшись веянию времени, и я обстригла свои, и после этого всегда носила только короткие. Увидев меня в первый раз после обновления, мама плакала, говоря, что я испортила свою красоту.
Поэтому сейчас я наслаждалась процессом. Расчесала, а потом и заплела всё это богатство в косу, называемую «дракончик». Это довольно сложная коса, но только до тех пор, пока не поймёшь принцип. А мои руки, как будто помнили порядок действий. Оглядела себя в мутное тусклое зеркало, висевшее тут же, и осталась довольна. В старом потрескавшемся стекле отразилась девушка лет двадцати пяти, с глазами медового оттенка и чёрными длинными ресницами. Нескромно, конечно, но девушка в отражение была молода, свежа и красива. Ещё бы во что-нибудь переодеться!
Ульяна зашла в комнату в тот момент, когда я крутилась у зеркала, любуясь своим отражением. Не отрывая взгляд от подноса, на котором стояли тарелки с кашей и кружки с небольшим чайником, она прошла прямиком до стола у окна и только тогда посмотрела на меня.
Что-то странное мелькнуло в её глазах. Какая-то растерянность, смешанная с недоумением. Женщина обошла меня по кругу, внимательно рассматривая, и пристальное внимание уделила косе.
— Красиво, — задумчиво произнесла она, разглядывая результат моих усилий. Но почему-то мне упорно казалось, что у неё испортилось настроение. В её глазах сейчас не было той радости и лёгкости, которую я видела сразу после пробуждения. На смену им пришли задумчивость и даже какая-то грусть.
— Спасибо, — не понимая причину происходящего, ответила я.
На этом наше общение закончилось. Не говоря больше не слова, она достала из шкафа платье и также молча помогла мне переодеться. Я тоже не проронила ни слова просто потому, что не поняла, что произошло, и не знала, как это исправить. А исправить хотелось. В животе нехорошо заныло.
Глава 6
Ульяна немного оттаяла только к концу завтрака, на протяжении которого всё время смотрела в окно, хмурилась и плотно поджимала губы. Она была полностью погружена в свои мысли, и я не решалась её беспокоить. А потом, как будто приняв для себя какое-то важное решение, посмотрела прямо мне в глаза и улыбнулась тёплой, искренней, но грустной улыбкой, и я невольно ответила ей тем же.
— Чем хотела бы сегодня заняться? — спросила она, и её голос звучал уже гораздо мягче.
Ответ на этот вопрос я уже знала. Нужно было начать воплощать в жизнь свой план и вначале осмотреться. Но как сказать об этом? Я не понимала, что произошло ранее, и не хотела вновь испортить всё неосторожным словом. Вдруг Ульяна воспримет моё желание как вторжение в её личное пространство? Можно, конечно, повременить с активными действиями, но что это изменит, кроме потерянного времени?
— Может, дом посмотрим, да хозяйство? — осторожно, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы, предложила я.
Ульяна неопределённо хмыкнула и ответила:
— Дом так дом. — И опять я не поняла её отношение к моему предложению.
Когда с завтраком было покончено, я хотела подняться и быстро собрать посуду на поднос, но Ульяна меня опередила. Я же осталась сидеть и разглядывать её.
Аринина тётя была красивой, статной женщиной, возраст которой определить сложно. Примерно от сорока пяти до пятидесяти. Кожа без единой морщины, гладкая, даже на вид упругая, без каких-либо пигментных пятен или сосудистых сеточек. Казалось, что время не имеет над ней власти. Количество прожитых лет выдавали только глаза. У Ульяны были глаза человека, много повидавшего, и в этом разнообразии было слишком много горя. Казалось, они хранили в себе какую-то невысказанную боль. Каштановые волосы, слегка тронутые сединой, были убраны в строгую причёску — туго скрученные и завёрнутые в пучок на затылке. Ни одного лишнего волоска, всё аккуратно и элегантно. Образ завершало шерстяное платье в пол серого цвета, но красивого жемчужного оттенка.
Женщина заметила мои разглядывания, но никаким образом это действие не прокомментировала. Она спокойно продолжала убирать со стола, давая мне возможность внимательно её рассмотреть.
— Я пока отнесу посуду, а ты накинь шубку, — беря поднос в руки, кивком головы указала в сторону высокого резного шкафа, тёмного дерева, стоявшего в углу комнаты. — И пойдём.
Если верить тому, что я видела во сне, верхняя одежда действительно может понадобиться. Сейчас осмотрим дом, а заодно проверю, просто ли сон мне приснился, или это было нечто большее, чем ночное виде́ние. Надеюсь, что всё увиденное всего лишь игра воображения, а не реальность, но рассчитывать на это не стала. Не с нашим везением, как говорится.
Выходить из комнаты, где чувствовала себя относительно безопасно, не хотелось, но надо. Моя предыдущая жизнь научила меня тому, что если ты сама ничего не сделаешь, то никто за тебя делать не будет. Поэтому незаметно для тёти бесшумно выдохнула и решительно отправилась на выход.
В соседней комнате располагалась кухня, превращённая ещё и в спальню для пожилой семейной пары, Марфы и Николая, в данный момент единственных наших слуг. Тут они и жили, и готовили еду. К сожалению, это была необходимость, так как больше в доме пригодных для жилья комнат просто не было. Когда супруги увидели меня, то обрадовались, как родной. Марфа умудрялась одной рукой обнимать меня, а второй стирать набежавшие у себя слёзы радости.
— Арина, как же ты нас напугала! Хорошо, что всё обошлось! — причитала женщина и шмыгала носом.
Николай стоял рядом и не мешал жене выражать свои чувства. Только после того, как она смогла отпустить меня, он подошёл, и я заметила слёзы в его глазах.
— Госпожа, как мы рады вас видеть! И не чаяли уже! Не бросайте нас, пожалуйста! — проговорил Николай, потрясая мою руку, и его голос дрожал от волнения. Марфа, стоя за спиной мужа, кутаясь в тёплый платок, надетый на плечи, кивала, соглашаясь с каждым его словом.
Было очень приятно