– Мам, у тебя слишком буйное воображение. Даже для писателя. Странно, что ты не хорроры пишешь, – заметил Вася.
Я кивнула. Да, странно, что не хорроры. Я часто себе представляю самое апокалиптическое развитие бытового сюжета, отталкиваясь даже от колготок.
Как-то нашла в Васином шкафу пакет с вещами. Я не по доброй воле туда залезла, правда. Из шкафа доносился уже нестерпимый запах. Я боялась, что там кто-то давно умер, превратился в скелет и сейчас на меня вывалится. Говорю же, у меня буйное воображение. В пакете лежала мужская футболка, которая воняла так, будто ее по очереди носила вся футбольная команда, причем в течение года, не снимая. Православный крестик. Мягкие пушистые тапочки в виде зайчиков. Вязаная шапочка, которую носят мусульмане. Спортивный топик и кокетливый лифчик с пушапом. Согласитесь, сочетание, которое кого угодно поставит в тупик. Тем более мать подростка. Я зависла надолго. Разложила предметы, как делают в сериалах сыщики, пытаясь хоть как-то их связать. Да я почти детектив в голове написала! Странно, что стикеры не начала на стену клеить с характеристиками подозреваемых. Вася застал меня, когда я сидела в позе лотоса и уже собиралась с помощью ниток и булавок расставлять причинно-следственные связи.
– Мам, ну ты вообще. – Сын не разозлился, а испугался. За меня.
– А что я должна думать? – воскликнула я, размахивая мотком шерсти и булавками, нацепленными на ручную подушечку, какие бывают у швей.
– Мы отмечали день рождения друга. Ты помнишь. В коттедже. Я тебе сто раз говорил. Я просто уходил последним и собрал все вещи, которые там остались. Не все оказались наши. Кажется, я собрал и чужие, оставленные на прошлых вечеринках, – объяснил Вася.
– Господи, а сразу нельзя было сказать?! Я чуть не умерла от волнения, пока все это рассматривала!
– Так и скажи, что ты уже придумала новую историю для романа, – улыбнулся Вася.
– У меня было слишком мало времени и исходных данных, – отмахнулась я. – А вдруг ты покрестился, потом передумал и принял ислам? Ты же вроде агностик!
– Ага, а попутно встречался с девушкой-спортсменкой и девушкой, которая хочет, чтобы ее грудь казалась больше, – хмыкнул Вася.
– Это я почти связала. Но тапочки в виде зайчиков никуда не впихивались. Мое воображение отказывалось их принимать, – рассмеялась я.
Короче говоря, у меня был огромный опыт находок, нужных и ненужных. Казалось, я уже ничему не удивлюсь. Но Симе все же удалось заставить меня понервничать.
Она увлеклась росписью тканей. То есть она рисует на всем, на чем только можно. Мои любимые конверсы расписала в стиле Ван Гога, и теперь это уже ее любимые конверсы. Кроссовки для фехтования, ставшие непригодными для тренировок, но все еще подходящими для повседневной носки, расписала в технике два-дэ, как в мультиках. Со стороны они действительно кажутся двухмерными. Очень круто смотрятся.
Джинсы Сима расписала персонажами из мультиков Миядзаки, а джинсовую рубашку тоже в стиле Ван Гога. Она ходит в них в школу, и учителя не возражают, хотя в школе принят деловой стиль.
Футболки, рубашки, находящиеся в процессе росписи, Сима обычно вешает на вешалку, на дверную ручку моего шкафа, чтобы краски высохли. Обратной стороной к двери, конечно же, чтобы никто не увидел незавершенный арт-объект. Поскольку мой шкаф тоже находится в комнате дочери, я к ней захожу достаточно часто. Но, как правило, уже не замечаю развешанных на дверях вещей. А тут меня что-то остановило. Какая-то нестыковка. Я застыла, пытаясь понять, что не так. Не так было то, что вещи на двери были мужскими, причем в количестве двух штук. Летняя рубашка и рубашка-поло. И они точно не принадлежали ни сыну, ни мужу. Мне поплохело. Тут даже моя бескрайняя и буйная фантазия не могла найти хоть какое-то не то что разумное, а даже и безумное объяснение.
Опять же, если у сына я все могла спросить напрямую, то с дочерью у меня вдруг случился ступор. Отчего-то к лифчикам в пакете сына я отнеслась с юмором, а к мужским рубашкам в комнате дочери очень тревожно. Если честно, мне стало очень страшно и очень плохо. До тошноты. Тут же подскочило давление.
– Мам, тебе плохо? – спросила вернувшаяся из школы дочь.
– Да, принеси мне тонометр, пожалуйста, – попросила я.
– Ты из-за работы так перенервничала? – Сима за меня волновалась.
– Не знаю. – Я правда не знала, как ей сказать, что меня волнует по-настоящему. До боли в груди, до панической атаки, до помутнения рассудка.
– Ты потом сможешь мне помочь перевести на ткань переводилки? Когда тебе станет получше. Я придумала, как их лучше расположить. Там надо прогладить определенным образом, но обязательно ровно, – попросила дочь.
– Какие переводилки? – не поняла я.
– Из «Доктора Кто». Наверняка ты смотрела этот сериал, ты все сериалы смотришь.
– «Доктор Кто», ага, британский сериал, считается классикой. – Я вяло соображала, как связать сериал с переводилками. – Ты тоже им увлеклась?
– Нет, конечно, – рассмеялась Сима. – Это Николай Павлович, – продолжила она, будто я должна знать, кто такой Николай Павлович.
– Кто у нас Николай Павлович, который фанат «Доктора Кто»? Впрочем, у него хороший вкус, – заметила я, заглатывая еще одну успокоительную таблетку.
– Мам, ну как кто? Наш информатик! Ему очень понравилась моя рубашка, и он захотел такую же! Представляешь? – Сима была в полном восторге.
– То есть рубашка и поло Николая Павловича? – уточнила я.
– Конечно! На поло надо приклеить переводилки. А рубашку расписать, там пламя, ничего сложного, я за вечер успею, – ответила радостно дочь.
– И что тебе за это будет? – уточнила я.
– В каком смысле?
– Николай Павлович тебе заплатит за работу? Или хотя бы мне? Он хоть понимает, что переводилки на его поло будет клеить писательница? – Я уже тоже улыбалась. Если честно, как дурочка. Ну как я могла не подумать о самом очевидном? Почему я сразу представляю себе кошмары наяву?
– Мне было неудобно ему сказать про оплату, – призналась Сима. – Но я же смогу это использовать, работа пойдет в портфолио! Так ты поможешь с переводилками?
– Конечно, помогу, – ответила я.
Когда я целый час приклеивала наклейки на поло, бурчала:
– Надеюсь, Николай Павлович будет ходить только в этом поло и в рубашке, которую ты распишешь. И всем рассказывать, что это твоя работа. Пусть делает рекламу. Лучше бы мне что-нибудь расписала. У меня встречи