Например, не влюбилась.
Я снова смеюсь, и впервые за долгое время на моих губах появляется настоящая улыбка.
Да, это уж точно.
* * *
На следующее утро, едва опустившись на соседний с Энцо стул в столовой, я заговорила:
– Хочу телефон, и хочу его сегодня.
Рука Энцо застывает, и он делает несколько букв «н» в слове, которое пытался напечатать на своем планшете. Он гасит экран и поворачивается ко мне.
– Не делай вид, что ты не расслышал, и не проси меня повторить. – Беру взбитые сливки и щедро добавляю в кофе, сверху полирую карамелью. – Мой отец жив – ты сам это сказал. Моя сестра там, где и должна. Опять же, ты дал мне это понять.
Вместо того чтобы ответить, Энцо пододвигает ко мне маленький белый подарочный пакет. Надкушенное яблоко не оставляет места для предположений о том, что внутри.
Перевожу взгляд на Энцо, но он не смотрит на меня. Он берет квадратную вафлю из стопки и помещает ее в центр моей тарелки. Себе кладет две клубники, разрезает их вдоль и выдавливает на них сливки. Потом добавляет сосиски и яйца – сюрприз, сюрприз. Явно довольный выбором еды для нас двоих, он смотрит на меня.
Я вдруг осознаю то, что только что произошло.
– Ты серьезно?
– Ты не знала, что я люблю пошутить?
– Я знаю тебя даже меньше, чем предполагала.
На его лице появляется мрачное выражение.
– И что это значит?
– Это значит, что у тебя слишком много секретов, Энцо Фикиле.
Его глаза подозрительно сужаются.
– Ты моя жена, и это значит, что теперь ты посвящена в них.
– Конечно. Как скажешь.
Если бы я спросила его о Катане, он ответил бы честно?
Энцо приподнимает бровь.
– Ты сомневаешься во мне?
– Я должна доверять тебе, чтобы сомневаться, но я пока не могу.
– Ты доверилась мне настолько, что приехала на остров.
– Это не было доверием. Это была жалкая попытка самоспасения.
– Ты достаточно доверяешь мне, чтобы переехать в мой дом без личной охраны.
– Что ж, это моя очередная ошибка.
– Не сомневаюсь, ты сделала их немало.
– Тогда позволь мне начать исправляться прямо сейчас. – Я поднимаюсь, опираясь на край стола и не отрывая от него взгляда. – Ты был прав – кукла тебе не нужна. Тогда не тебе решать, что мне есть. Я не собака и не буду показывать фокусы за угощение. Я не твоя пленница, а значит, не буду сидеть взаперти в этом гребаном доме под твоим присмотром. Может, у меня и не очень-то много способностей, но если ты считаешь, что можешь контролировать каждый аспект моей жизни, то ты ошибаешься.
Энцо вскакивает на ноги, его стул опрокидывается, он смотрит на меня в упор, но я не отступаю.
– Я хочу поговорить со своей сестрой.
– Попробуй только еще раз…
– И попробую!
– Я сказал! – кричит он, прерывая меня, но его голос становится тихим, когда он продолжает: – Что ты там хочешь?
Я прищуриваюсь, и Энцо окидывает меня тяжелым взглядом. Его лицо мрачное и сердитое, но за резкими чертами и сжатыми челюстями скрывается что-то еще.
Неуверенно, но в то же время полная решимости, я делаю вторую попытку.
Я собираюсь поговорить со своей сестрой.
Жду, что он начнет спорить, скажет что-то такое, что заставит меня чувствовать себя глупо из-за того, что я решила, будто могу заявлять о своих правах, но нет, он молчит. Вместо криков он протягивает руку и перебрасывает мои волосы со спины на грудь, а потом пробегает пальцами по всей длине.
– Если ты попытаешься сбежать от меня, Маленькая Невеста… – Он смотрит на меня, не договорив.
– …То я пожалею об этом? – заканчиваю за него, напоминая, что он уже озвучивал эту угрозу. – Не удивил. Я не полная дура. Если бы я планировала удрать, я бы точно не пыталась это сделать, находясь в этих стенах.
Его взгляд прикован к моему, мои волосы все еще в его руке.
– Если ты убежишь от меня, – повторяет Энцо, пристально глядя на меня темно-карими глазами, – я обязательно найду тебя. Верну обратно и закую в цепи.
– Ты забыл. – Я выдерживаю его взгляд, отказываясь сдвинуться ни на сантиметр, хотя мой позвоночник ноет от напряжения. – Ты уже это сделал.
– Теперь ты понимаешь.
– Понимаю что?
– Что без меня нет тебя.
Гнев обжигает мою кожу, и я отвечаю сквозь сжатые зубы:
– Тогда это, должно быть, означает, что без меня нет и тебя.
Энцо отпускает мои волосы и выпрямляется во весь рост, заставляет меня сделать то же самое. Он подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и сжимает мой подбородок грубыми, но нежными пальцами.
– Да. – Его глаза прожигают мои насквозь. – Именно это и значит.
От удивления я хмурюсь – я ожидала, что он скажет совсем противоположное. Открываю рот, чтобы сказать что-то – что? – но слова застывают у меня на губах.
Двери слева от меня открываются, и Энцо поворачивается, чтобы посмотреть, кто вошел. А мне все равно. Единственное, что существует для меня в этот момент, – его напряженная шея прямо перед моими глазами. Грубая, покрытая рубцами кожа, на которой проступают четкие линии цвета красного бархата, и я едва могу сдержать дрожь.
Протягиваю руку, чтобы дотронуться до отпечатка, но его рука обхватывает мое запястье. Судя по тому, как голова Энцо резко поворачивается в мою сторону, я бы сказала, что для него это было такое же подсознательное движение, как и для меня.
Мой взгляд возвращается к его шее, и, как будто он только что понял, почему я вообще потянулась к нему, могучая грудь вздымается. Вместо того чтобы отстраниться, он осторожно подводит мою руку ближе к своему воротнику.
Я встречаюсь с ним взглядом, и, клянусь, моим глазам словно приказывают сосредоточиться на том месте, которое я заметила.
В моей голове смятение. Я не могу унять трепет внутри себя.
Страстное желание разливается где-то в глубине.
Все это не имеет смысла, но я…
Медленно мои пальцы приближаются к красной отметине, и, когда я чувствую шершавые порезы, у меня перехватывает дыхание. Его кожа, она как будто обожжена. Буквально горячая на ощупь.
– Что ты сделал…
То, что хотел сделать уже давно.
Наши взгляды встречаются, и, клянусь, между нами вспыхивает электричество. Мы – как два оголенных провода, прижатых друг к другу.
Энцо не произносит ни слова.
Он отпускает меня, пятится и выходит за дверь.
Как будто мы не остановились посреди такого интересного разговора.