Из ниоткуда появляются несколько официантов с подносами в руках. Они опережают нас и первыми заходят в обеденный зал. Так же быстро они выходят, вышколенные до автоматизма. До меня доносится запах свежего ананаса.
Мадам издает долгий раздраженный вздох, я жду еще две секунды, а затем вхожу. Мои глаза мгновенно бросаются влево, и ноги подкашиваются. Честно говоря, я не была готова.
Во главе стола сидит Энцо, перед ним планшет и чашка с кофе. Он подстригся. Не могу понять, почему я это заметила. Я только краем глаза взглянула на него в тот день, когда он похитил меня и привез обратно, но уверена, волосы были немного длиннее.
Сейчас они коротко пострижены на висках, а надо лбом зачесаны назад и немного влево, как будто он вышел из душа и небрежно провел по шевелюре рукой. На лице – легкая щетина. На нем расстегнутая рубашка, а под ней тонкая белая майка. Мой взгляд падает на золотую цепочку с круглым кулоном. Почему-то мне кажется, что эта вещица дорога для него. Мужчины не склонны носить драгоценности как побрякушки.
– Сядь.
Я смотрю на него, но он продолжает набирать текст на своем планшете. За его спиной стоит мужчина во всем черном, с небольшой папкой в руках. Он похож на персонажа из какого-то ужастика – стоит и смотрит на стену напротив, как будто я пустое место.
Ничего удивительного. Здесь никто не смотрел в мою сторону. Ни в течение тех гребаных трех месяцев в начале года, когда я была здесь, чтобы «узнать своего будущего мужа» – который все это время был в отъезде по делам, – ни, по-видимому, сейчас.
Медленно делаю шаг вправо, собираясь направиться к своему месту в самом дальнем конце стола, но меня останавливает скрежет ножек по мрамору. Энцо, собираясь выдвинуть стул, роняет его.
Мое сердце бешено колотится, и я бросаю взгляд на женщину позади меня в поисках помощи. Она кивает, и я делаю глубокий вдох, вспомнив, что я, в конце концов, Ревено и мне приходилось завтракать за одним столом с убийцами с тех пор, как стала достаточно взрослой.
Иду к торцу стола. Как только я начинаю наклоняться, чтобы поднять опрокинутый стул, Энцо вскакивает.
Его карие глаза буквально впиваются в мои, заманивая меня и удерживая в плену на долгое напряженное мгновение.
Глаза у него темные, но не такие, какими запомнились мне. В них есть медовый оттенок, истекающий кровью и смягчающийся, когда его поглощает цвет горького шоколада. Любые мысли о том, что он мягкий и добрый, – это обман. Он совсем не такой.
Адские глубины улыбнулись Энцо Фикиле, при рождении одарив его божественно длинными черными ресницами и волевым подбородком, вырезанным в совершенстве.
Энцо о-о-очень высокий, почти на полторы головы выше меня, и он использует это в своих интересах, когда подходит достаточно близко, чтобы заставить меня посмотреть на него, будто он король, а я просто девушка, которую он милостиво допустил до себя.
Именно так он и думает.
Маленькая складка образуется в уголках его глаз, когда он молча требует, чтобы мой взгляд не покидал его, потом наклоняется и поднимает стул красного дерева. Так же молча он предлагает мне сесть, подталкивая стул, пока край сиденья не упирается мне в ноги.
Моя задница не успевает плюхнуться на мягкую обивку, когда он снова садится и подтягивает мой стул поближе к своему. Так близко, что я едва не задеваю его руку, когда тянусь за стаканом с водой, которую он мне налил.
Энцо закрывает планшет, чтобы скрыть текст, и делает знак официанту. Тот ставит перед нами блюдо с фруктами. Другой приносит дымящийся кофе, и я мгновение смотрю на Энцо, размышляя, стоит ли мне спросить, можно ли приготовить кофе так, как мне нравится, или это выставит меня избалованным ребенком, каким он, вероятно, меня и так считает. Пока я раздумываю, рядом со мной ставят жидкую карамель и металлический сифон со сливками.
Я удивленно моргаю – официант принес именно то, что бы я попросила.
Чувствую взгляд Энцо. Он наблюдает за мной, но я не хочу смотреть на него. Беру сифон и покрываю свой кофе взбитыми сливками. Теперь бы надо добавить немного карамели. Ставлю на место сифон, и Энцо тут же вливает в мою чашку свежую карамель, и она перемешивается со сливками.
Он умеет читать мысли? Мой взгляд все же устремляется на него, и, честно говоря, все это так неловко. Не говоря уже о том, что странно.
Для всех я была помолвлена с его сыном, с которым, по сути, не виделась и не общалась. Мое общение с Энцо-старшим тоже не было бурным, но все же оно было. Добавим сюда встречи с юристами для составления контракта. Последнее, что он слышал от меня, – это то, что я передумала и вышла из сделки. Потом он появился и притащил меня в свой дом – чтобы запереть в комнате на неделю без связи с внешним миром. И вот мы мирно завтракаем вместе.
Странно, как я и сказала.
Прочистив горло, обхватываю руками чашку с кофе, наслаждаясь тем, как она согревает мои ладони.
– Спасибо, – говорю я и делаю маленький сладкий глоток.
– Не стоит благодарности. – Он кладет на свою тарелку сосиски и яйца, игнорируя фрукты и вафли. – Если хочешь чего-то, бери. Не жди, пока кто-то тебе предложит.
– Это то, что ты надеялся предложить моей сестре?
– Разве она здесь? – ухмыляется он.
Мои глаза сужаются, и он поднимает взгляд, медленно пережевывая сосиску.
– Разве она здесь? – повторяет он.
– Я… Я не знаю… – Поднимаю светлую бровь. – Здесь?
Энцо держит в руке нож. Он делает им движение в мою сторону, вероятно, гадая, отпряну ли я. Но нет. Он же не убьет меня прямо здесь, прямо сейчас. Столовым ножом.
Правда?
– Если бы я хотел твою сестру… – Он подцепляет вилкой треугольную вафлю и швыряет мне в тарелку, затем добавляет к ней более толстую, квадратную. Кладет и кладет, пока моя тарелка не оказывается завалена таким количеством углеводов, что я бы и за месяц не осилила. – Она уже была бы моей, – заканчивает он фразу.
– Ты довольно уверен в себе для человека, который не смог, а точнее, не захотел удержать невесту сына, а потом сделал так, чтобы сливки достались тебе.
Его вилка застывает на полпути ко рту, глаза скользят по моим.
Я не съеживаюсь, смотрю прямо на него, и он