«Уперлись к дню победы»
Несмотря на плотный огонь артиллерии ВСУ, не стеснявшихся бить по городским кварталам, бойцы ЧВК «Вагнер» продолжали продвижение в Попасной, сражаясь за каждый клочок земли. 15 апреля поступили первые сообщения о боях за административный квартал в Попасной, а уже 19 апреля бойцы ЧВК «Вагнер» берут штурмом военно-гражданскую администрацию в Попасной. Следом за ней 22 апреля бойцы «Оркестра» занимают здание МВД, прорываются к району железнодорожного переезда и к 25 апреля берут под полный контроль вокзал на ж/д станции Попасная.
Бои в Попасной и на ее окраинах не прекращались ни днем ни ночью. В связи с тем, что необходимо вести боевые действия в условиях нулевой видимости, российские подразделения и силы ЛНР применяли ночью осветительные боеприпасы, в народе более известные как «люстры». Применение «люстр», в свою очередь, породило на украинской территории фейковую новость о том, что под Попасной якобы использовались фосфорные боеприпасы – однако, в отличие от запрещенных типов вооружения, начинка осветительных снарядов не осыпается на землю и сгорает до соприкосновения с поверхностью.
ФОТО: ИА «Федеральное агентство новостей»
Дороги Попасной
АЛЕКСАНДР ЯРЕМЧУК (ЯРЕМ), ВОЕННЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ:
Мой первый выезд на передовую в ЛНР. Едем в Попасную, была плохая погода, дождь, холодно. Доехали до крайней точки, где можно было еще передвигаться на машине, дальше – пешком. Передвигались малой группой: наша съемочная группа (2 человека) и двое сопровождающих.
Шли в штаб для уточнения «погоды», но сразу началась стрелкотня, начали двигаться быстрее, перебежками вдоль зданий и по огородам. Подходя к штабу, слышу свист, его не спутать ни с чем. Свист 120-й мины, команда «воздух», реакция должна быть четкая – если нет укрытия рядом, то просто падаешь на землю.
Один пристрелочный и три прилета рядом, метрах в 40 от нас. Забегаем в погреб, пережидаем артналет, еще 3–4 прилета. Дальше принимаем решение уходить, обратно уже бежали, так как понимали, что нас срисовали с коптера.
Когда осталось около километра до машины, начались не понятные для меня прилеты (выход и почти сразу же прилет). Как выяснили позже, по нашей группе работал танк, причем экипаж танка был не простой, так как работал навесом через пригорок километрах в 6–8 от нас».
Бои также не утихали на северных и южных окраинах Попасной, где силы штурмовых отрядов «Оркестра» шаг за шагом проводили методичную зачистку опорников противника.
К 25 апреля под контроль «музыкантов» перешел поселок Новотошковское, расположенный к северо-востоку от Попасной на Бахмутской трассе – вокруг него располагались серьезные номерные блокпосты, известные еще по боям 2014 года, а сам населенный пункт представлял собой мощный укрепрайон ВСУ. На южных окраинах бойцы ЧВК заняли здание Линейного отдела внутренних дел на транспорте и прочно вгрызлись в оборону ВСУ на нескольких участках фронта.
К 5 мая штурмовые отряды продвинулись по обе стороны железнодорожного полотна: после занятия рубежа вдоль переулка Лермонтова и зачистки жилой застройки между улицами Пославского и Потемкина силам «Оркестра» удалось существенно продвинуться и взять под контроль почти всю южную часть города, кроме машинной станции. К северу от железной дороги завязались бои в частном секторе, где бойцы ЧВК «Вагнер» начали штурм Попаснянского вагоноремонтного завода.
ГОНГ, КОМАНДИР РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО ВЗВОДА ЧВК «ВАГНЕР», В ИНТЕРВЬЮ ВОЕНКОРУ СЕРГЕЮ ЧЕМЕКОВУ:
Перекресток дорог. Мы двигаемся по одной улице, а в это время наши ребята на другой поджимают укропов. На углу стоит дом, мимо которого мы не раз ходили. И вдруг из него начинает работать какой-то стрелок. Перебегаю улицу наискосок, приземляюсь на колено. И тут мне прилетает пуля в щеку. Она размалывает зубы, проходит через небо и нос, выходит через другую щеку.
Падаю, открываю рот и вижу, как практически все зубы выпадают на землю. Начал задыхаться, кровь льет через нос. Подбегают наши парни, оттягивают меня и оказывают помощь. Даже не скажу, о чем думал в тот момент… Просто была внутренняя злость, что снова госпитали, восстановление… Все эти уколы, процедуры… Я потом врачей стороной обходил. Признаюсь – боюсь я их.
– На штурм идти не страшно, а врачей боитесь?
– Да, уколов боюсь. Мы ж, мужчины, как дети, только повзрослевшие. Я тогда в Попасной о смерти не думал. Из опыта ранений сразу понимал, что жить буду. Ты же себя в такие моменты сканируешь и понимаешь, что жизненно важные органы не задеты, просто есть страх, что вытечет много крови.
ФОТО: ИА «Федеральное агентство новостей»
На окраинах Попасной
В итоге встал на ноги, зашел в ближайший дом. Там мне вытащили осколок из неба, стабилизировали. И я потом не просто мог двигаться, но еще и три километра бежал до точки эвакуации. Там подобрала „мотолыга“ и отвезла к врачам. Злость была в том, что опять лежать в госпитале.
После того как мне лицо разорвало, зубы вынесло, наши парни дом окружили и просто сожгли, не выпустили того стрелка. И было забавно, как потом ребята рассказывали, что еще долго ходили мимо моих зубов, смеялись. Мне в это время операцию в Москве делали, все восстановили, и теперь все нормально».
Существенные потери, понесенные 24-й механизированной бригадой в Попасной, командование ВСУ попыталось спешно компенсировать мобилизованными резервистами. Однако те, не видя смысла в дальнейшем сопротивлении, мелкими группами начали сдаваться в плен штурмовикам. В итоге на фоне постепенного и методичного продвижения ЧВК «Вагнер» в Попасной украинские подразделения начали испытывать существенный кадровый голод, который нечем было компенсировать. Оказавшиеся в безвыходной ситуации украинские военные начали постепенно сдаваться «музыкантам» в плен.
АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ (РАТИБОР), ГЕРОЙ РОССИИ, КОМАНДИР ЧВК «ВАГНЕР», В ИНТЕРВЬЮ НАТАНЕ ФРИДРИХСОН:
Я сижу вот здесь под навесом, а вот здесь 12 укропов сидит – они заныкались и сидели. Ну, могли бы в спину стрелять, но, наверное, побоялись. Безвыходная ситуация была – я так понимаю, что они как воины не хотели до конца доделать свои дела. Двенадцать человек мы забрали с собой, я отдал их в группировку. И потом даже я их видел по телевизору.
Когда человек сдается в плен, будь он даже укронацист – руки поднял, сдаешься в плен. У него оружия нет, он его бросил. Ну какой ты воин, когда ты убиваешь безоружного? Тоже ведь есть боевые понятия. Безоружный что тебе может сделать? А так, понимаешь, эти 12 пленных были потом поменяны на бойцов российской армии, которые также находились в плену».
К