— Да, — подтвердил третий, почти невидимый в тумане. — Ты считаешь, что мы все сделали правильно? А ты уверен, что они правильно тебя поняли?
— Уверен, — не слишком уверенно отозвался первый. — Я находился весь вечер с их кораблем и запомнил все, что они говорили…
Некоторое время они молчали, потягивая напиток из фляжек, затем снова раздался голос второго:
— А может, с ними стоило побеседовать, когда они были все вместе?
— Неееет!.. Они такие большие… Но тот, кого я выбрал, был самым хорошим.
— Он взял наш подарок.
— Да, — подводя итоги, сказал третий зеленый человечек. — Наверное, мы им понравились. Не зря же они оставили нам целую канистру этого великолепного напитка. — И он покачал фляжкой, в которой приятно забулькал чистый первосортный виски. — Это все доказывает. — И он пьяно рыгнул.
The third little green man
(Planet Stories, 1948, Summer)
МАРГАРЕТ СЕНТ-КЛЕР
ПИЩА ВЕЧНОСТИ
— Я ПОНИМАЮ, это трудное решение, — сказал хирург.
Поскольку он был венерианином, то на лице лежала печать безразличия, но в голосе слышалось сочувствие. — К сожалению, нам больше не у кого спросить. И мы не можем ждать дольше. Вы ее муж. Вам и решать.
Ричард Деккер поднял стиснутые кулаки и уставился на них. Руки дрожали. В голове вертелся неуместный вопрос, почему же они не перестают дрожать, раз он им приказывает. Губы его пересохли, и пришлось дважды их облизнуть, прежде чем он сумел заговорить.
— Я думал… Предполагается, что врачи должны спасать жизнь…
— Да-да, но тут не простой случай, Пэмир Деккер. Видите ли, ваша жена — одна из санедрин.
У Деккера стиснуло горло, и он вынужден был откашляться.
— Она — одна из санедрин, — повторил хирург. — Это значит… Ну, вы же женаты на ней уже три года. Вы хотя бы немного должны знать, что это означает. Если мы станем действовать, то она утратит Видение. А санедрина без Видения!.. — На мгновение маска спокойствия врача раскололась, и Деккер рассеянно отметил, что за ней крылся страх. — Это невероятно. Поэтому мы и вынуждены были попросить вас принять решение.
— Но вы совершенно уверены, что Видение будет утрачено? — спросил Деккер в наступившей тишине. — Разве не может быть, что вы… что могла быть какая-то ошибка?
— Боюсь, что нет. Как только ее доставили сюда после несчастного случая, мы послали за Пэмией Верой. Она — лучший нейрохирург планеты на сегодняшний день. И она твердо выдала прогноз… какой я и довел до вас. Невозможно провести операцию на мозге Пэмии Деккер, не разрушив тот участок мозговой ткани, который отвечает за Видение.
— А не считая этого, она была бы в порядке?
— Да, у нее остались бы все чувства обычного человека. Возможно, разве что, ее глаза стали бы чуть менее чувствительны к оттенкам красного, только и всего.
— А если не проводить операцию? — спросило Ричард Деккер, все еще не отрывая взгляда от своих рук.
— Она умрет, не приходя в сознание.
Уголок рта Деккера начал подергиваться.
— Сколько у меня времени? — спросил он.
— Немногим больше часа.
— Отведите меня к жене.
Что тут вообще решать? — подумал Ричард Деккер, глядя на Иссу, маленькую и бледную, лежащую на больничной кровати. Все подушки были убраны, чтобы она лежала ровно на твердом матрасе, и ее маленькое тело едва виднелось под покрывалом. Что тут можно решить? Он любил ее, он хотел, чтобы она жила. Он хотел, чтобы она жила! Она ведь его жена…
Но она была, также, и одной из санедрин. Деккер был женат на ней достаточно долго, чтобы, как сказал хирург, немного понимать, что это значит.
Однажды, один-единственный раз, они с Иссой начали это обсуждать, и она попыталась рассказать ему, на что похоже Видение, Но Деккер не мог этого понять, в основном, потому, что Исса только сдержанно говорила ему, чем это не является. Это не зрение, не расширение его диапазона, не подслушивание и не телепатия. Это нечто совсем другое, гораздо большее, чем все перечисленное. Это просто… просто Видение санедрин. И закончила Исса такими словами:
— Я чувствую себя такой виноватой перед тобой, Дик. Ведь если бы у меня не было Видения, то мне не хотелось бы продолжать жить. А как можешь выдерживать ты? Ведь больше нет ничего, ради чего стоило бы жить.
Ничего, ради чего стоило бы жить… Как же может он заставить ее жить без этого? Но он хотел, чтобы она жила.
Деккер отвернулся от кровати и, ничего не видя перед собой, подошел к радужному окну. Снаружи тянулась широкая изумрудная лужайка, на которой темнокожие венериане степенно прогуливались, дыша воздухом. Тут же бегали дети в ярких одеждах, точно цветастые бабочки. Перспектива заканчивалась, как, казалось, заканчивается всегда перспектива на Венере, маленьким причалом на берегу покрытого пеной водой бирюзового моря.
Пока Деккер глядел в окно, из густых облаков в небе, — вечных густых облаков, — начал падать нежный дождик. Один из гуляющих пациентов вернулся обратно в больницу, но другие, улыбаясь от удовольствия, продолжили прогулку, а дети стали веселиться еще пуще прежнего. Они походили на цветы, освеженные дождиком.
Здесь не от кого было ждать помощи. Он должен решить сам. Если бы только здесь была Меган, ему было бы немного полегче. Молочная сестра Иссы, она, конечно, знала гораздо лучше, чем он, как правильно надлежит поступить. У нее был опыт длиной в целую жизнь Иссы, а Деккер знал свою жену всего лишь на протяжении трех лет. Но врачи пока что не смогли определить местонахождение Меган, и даже когда ее найдут, между ними, возможно, будет полпланеты. Ей потребуется много часов, чтобы приехать сюда. Так что Деккер должен принять решение один.
Исса не шевелилась. Она лежала неподвижно, как мертвая. Лишь только раз еле слышно простонала, и Деккера, хотя он и знал, что она ничего не чувствует, пронзила острая жалость. Ему хотелось обнять ее, убедиться, что она все еще жива, но он не смел даже коснуться ее руки.
С самого начала Деккеру казалось невероятным, что Исса любит его. Он чувствовал удивление, перемешанное со страхом и благодарностью. Теперь же, глядя на нее сверху вниз, такую бледную, такую маленькую, такую далекую, сменившую обычную ослепительную красоту на смертельную белизну лица, он не мог поверить, что прошлое и в самом деле было. Что Исса