— Что ты делаешь? — спросил озабоченно ученый.
Но пророк молчал и только продолжал свою работу. Когда грудь ученого была совершенно освобождена от металлического балласта, пророк тихо сказал:
— Для чего ты работаешь? Для науки или для совета академии?
— Разумеется, для науки.
— А кому предназначаются твои труды? Кому хочешь ты передать свои знания? Молодым ученикам своим или престарелым членам совета?
— Понятно, ученикам.
— Почему же, в таком случае, дешевые награды академии ты ценишь больше, чем благодарные чувства своих слушателей, выражающиеся в том, что твоя аудитория всегда полна?
Иди и продолжай свои занятия в лаборатории; открывай новые истины и знакомь с ними человечество. А регалии оставь здесь. Только бескорыстное служение науке возвышает дух.
Старуха
— Я боюсь смерти, — сказала старуха, скрюченная и немощная, едва движущимися ногами пробираясь к пророку.
— Я боюсь смерти, — повторила за ней бледная и измученная болезнью, молодая и красивая девушка, пришедшая к учителю по следам старухи, с тайной надежной на исцеление.
Пророк поднял глаза. Радость жизни и глубина истины светились в них. После долгих лет одиноких переживаний, среди постоянной интеллектуальной работы, страх мимолетного физического умирания казался ему чем-то нелепым и бесконечно далеким.
— Смерти нет, — сказал он уверенно и спокойно. — Вечно живет человеческая мысль. Разрушается только та или другая ее переходящая оболочка, распадается на составные части, из которых возникают новые формы.
И растет и совершенствуется в них мысль отдельного человека, приближается к слиянию с общей мировой мыслью, проникает в ее тайну, овладевает рулем жизни. И, овладев таинственным рулем, поворачивает его по собственному усмотрению, подчиняя себе сложный механизм мироздания, творя и направляя мир согласно своему хотению. Смерти нет.
14.
Новые и новые люди приходили к пророку, и — убежденный и сильный — он указывал им путь обновления.
И шли по этому пути. И увеличивалось с каждым днем число учеников и последователей пророка.
Мировое страдание падало. Исчезала тоска. Рассеивался черный мрак бессильного человеческого отчаяния.
Вечная жизнь загоралась радостью.
Возвышающийся до познания себя человек побеждал смерть один, силой одной своей воли.