– Как вас зовут?
– Аполлинария Марини…
– Вы итальянка? Из Рима?
– Почему из Рима?..
– У вас акцент, как у мужа моей сестры. Он итальянец, из Рима.
– Нет, я русская… Полина Михайлова…
Точно. Меня зовут Полина. А не Аполлинария. Я будто позабыла об этом… Как можно позабыть своё настоящее имя?..
– Кто та женщина, которая утонула? Тоже русская? Ваша знакомая?
– Нет, я её не знаю. Я упала с моста… был аттракцион…
Неожиданно в палату ворвалась моя мама, бросилась ко мне, и я, как издалека, услышала её голос:
– Поля! Поленька!.. Как ты нас напугала! Мы с Масиком чуть с ума не сошли! Дурацкая была затея! Я ему так и сказала – дурацкая!.. – она заплакала и повисла у меня на шее, уронив штатив с капельницей.
– Осторожнее! – сердито сделала замечание медсестра, возвращая капельницу на место. – Отойдите! Или я позову охрану, вас выведут!
– Это – моя дочь! – крикнула ей мама на русском. – Я думала, что она утонула!
Медсестра ничего не поняла, и, наверное, точно позвала бы охранников, но я успела сказать по-немецки:
– Это моя мама, не беспокойтесь.
Медсестра неодобрительно покачала головой, и осталась подстраховывать капельницу.
Я не мешала маме обнимать меня и причитать, но думала совсем не о маме, и тем более не о Масике.
Что это было?.. Всё вот это – что было?.. И было ли это?..
Какая ерунда лезет в голову…
Но это сон?.. А как же Марино?..
– А каким образом ты успела загореть за один день? Поленька, ты чёрная, как негритянка!
– За один день? – растерянно переспросила я. – Какое сегодня число?
– Ой, будто я помню! – мама достала телефон, чтобы посмотреть дату.
Оказалось, что меня не было всего лишь сутки. Вчера я упала с моста, сегодня меня нашли на берегу озера.
Один день? Может, мне всё приснилось? Сан-Годенцо… Волшебный сад… Волшебный дом… Я вышла замуж…
– Конечно, я знаю, кто это! – донёсся до моего слуха уже раздражённый мамин голос. – Это моя дочь! Полина Михайлова! Вот её документы! Полицию позовёте?.. Да хоть две полиции! Лучше бы ваша полиция следила за убийцами!.. Которые на мосту!.. Да!.. А её ещё и ограбили! Вы посмотрите, в каких она обносках! Что это, я вас спрашиваю?! Куда только ваше правительство смотри!
Я очнулась и посмотрела на себя, приподняв одеяло, в которое меня завернули. Почему – обноски? Обычная рубашка, мне сшила её Клариче, сестра малыша Фалько, а ткань я купила…
Стоп. Значит, это – не сон.
Рывком усевшись в постели, я чуть не выдернула иглу капельницы, и медсестра бросилась укладывать меня обратно, уговаривая вести себя спокойно.
Но я уже увидела юбку – простую льняную юбку. Подол чуть разорван – это я зацепилась за сучок, когда собирала инжир.
Всё это было правдой. Вилла на морковкиных выселках. Торговля вареньем. И мой муж – Марино Марини, адвокат из Сан-Годенцо… Который остался там, а я очутилась здесь…
Подчинившись медсестре, я послушно легла на подушки, ощущая холодную пустоту в груди. Я потеряла… потеряла всё. Потеряла единственного, самого близкого мне человека…
– Полечка, теперь ничего не бойся, – суетилась мама вокруг меня, поправляя подушку, одеяло, гладя меня по голове, как маленькую. – Теперь всё хорошо! Всё хорошо теперь!.. Ты голодна? Хочешь эклерчик? Тут очень вкусные эклеры! И кофе отличный!..
– Да, хочу эклер, – сказала я. – И кофе. И картофель-фри. Я очень давно не ела картошки.
– Давно? – мама удивлённо и немного испуганно посмотрела на меня. – Ну… ладно. Сейчас позвоню Масику, чтобы забрал нас. Ты здесь и часа не пробудешь, в этой ужасной больнице…
– Подожди! Дай телефон! – я протянула руку.
– Твой телефон? Сейчас, – мама торопливо раскрыла сумочку и начала перебирать всё, что там валялось. – Где же… где же.. А! Вот он, возьми!
Пока она разговаривала с Масиком, я забила в поисковике запрос «История города Сан-Годенцо». Но оказалось, что интернет знает только один город с таким названием, и находится он в Тоскане. Тогда я изменила запрос на «История города Локарно». Выскочила «история Тичино». Да, город Локарно находится в кантоне Тичино…
– Пойду, оформлю документы, – долетел до меня голос мамы. – Потерпи ещё немного, Полечка.
Я только кивнула, даже не понимая, что она мне говорит.
Получается, я попала в 1430 год… Что произошло потом? Может, я узнаю кого-то… о ком-то… о Марино…
Пятнадцатому веку было посвящено всего несколько абзацев.
Битва при Арбедо, когда были побеждены германцы, то есть швейцарские наёмники… Несколько лет мира и спокойствия, а потом… В 1441 году герцог Миланский продал Тичино германцам. Продал земли, города, людей, которые там жили… Германцы отомстили… Устроили жестокие репрессии по отношению к местным жителям…
Уронив телефон, я закрыла глаза.
Вот о чём говорил Медовый Кот. Вот почему он так упорно старался переманить Марино в Милан. Синьор аудитор знал, что его господин продаст Тичино с потрохами. Продаст врагам. Тем самым, которым жители Локарно, Сан-Годенцо и других городов, дали вооружённый отпор…
Всего одиннадцать лет жители Сан-Годенцо жили мирно и спокойно, и были сами себе хозяевами.
Никогда я не узнаю, что произошло с малышом Фалько и его семьёй… С поваром Зино… С моим мужем…
Спустив ноги с кровати, я напрочь выдрала иголку капельницы из руки, не обращая внимания на вопли медсестры. Выписка заняла не слишком много времени, хотя врач пытался убедить меня остаться в больнице хотя бы на сутки.
– Зачем ей оставаться здесь? – сердилась мама, держа меня под руку. – Моей дочери нужны покой и домашняя обстановка!.. А не казённый дом!
– Так-то отель – это не дом, – сказала я ей, когда мы сели в такси.
– Но и не больница, – не растерялась мама.
В отеле нас чуть было не остановили на входе, потому что вид у меня был очень жалкий. Но Масик, ждавший нас в холле, тут же уладил все вопросы, мы с мамой поднялись в мой номер, где уже стояла сумка с моими вещами.
Я сразу расстегнула её, достала бельё и майку.
– Мне нужны будут твои джинсы, – сказала я маме. – Размер у нас всё равно одинаковый.