Я тоже киваю. Арлан уже не ест, а внимательно слушает.
– Все мы знаем, что белые животные, кто бы это ни был, не являются людям просто так. Змея укусила Инжу, и у неё появилась чешуя.
– Но нам кажется, что это не единственный подарок, который она тебе оставила.
Я непонимающе хлопаю глазами.
– Никто не может сопротивляться чарам жезтырнак.
– Она, кажется, злилась, – вспоминаю я. – Злилась, что я не подчиняюсь ей. А ещё говорила, что от меня приятно пахнет.
– Жезтырнак питается кровью людей, – вдруг вступает в разговор Арлан. – Но особенно ей нравится пить кровь необычных людей.
– Баксы? – спрашивает Айдар.
Волк кивает.
– Магия в крови для неё как лакомство.
– Но она не баксы.
Я киваю, подтверждая его слова.
– Однако ты смогла противостоять ей, – продолжают близнецы.
– Ты замечала за собой ещё что-то странное? Какие-то ощущения? Возможно сны? Или…
– Кобыз, – перебиваю я. – Несколько недель подряд до укуса каждую ночь какие-то существа пытались вручить мне кобыз во снах.
Женщины переглянулись.
– Инжу, ты же знаешь, что кобыз – один из главных инструментов всех баксы?
– Да, но… – я ничего не понимаю. – Что вы хотите этим сказать?
– Мы начинаем понимать язык духов, когда нас благословляют животные-покровители. Сложно сказать, чего именно хотели существа в твоих снах. Но кобыз там точно был неспроста.
Я смотрю на свои ладони. Ничего особенного, обычные руки. Я ничего не чувствую ни в них, ни где либо ещё.
– Интересно, – задумчиво произносит Арлан.
– Инжу, – обращаются ко мне близнецы. – Говорят, что в тот день Посвящения шесть лет назад Беркут выбрал не тебя, а мальчика. Это правда?
– Этим мальчиком был я, – отзывается Айдар.
Глаза женщин округляются.
– Очень интересно, – вскидывает брови Арлан.
Глава 7. Янтарное безумие
Зная, что Арлан не в восторге от моей болтовни, но снедаемая безудержным интересом, я всё равно спрашиваю:
– Куда ты теперь?
Арлан привязывает последние вещи к седлу своего серого коня Буры́ла 35. Мы все провожаем его в дорогу. Дания нажарила лепёшек, а Дария выдала ему торсы́к 36 с кумысом.
– Дела на юге.
Интересно, какие у него могут быть дела. Почему же он так немногословен? Такой же хмурый, как и его конь. Сколько он уже путешествует вот так? Где бывал? Что видел?
– Поедешь через Мугалжары?
– Да.
– Могли бы поехать вместе. Мы отправляемся завтра. В компании весе…
– Я и так потерял три дня из-за вас. Меня ждут.
Кто ждёт? Чем он занимается?
Мне хочется узнать у него всё, но он уезжает. Бурыл готов и от нетерпения не может спокойно стоять на месте. Мой Сабаз тоже заскучал за то время, пока я восстанавливалась тут, у Лебедиц.
– Так чего же раньше не уехал? – спрашивает Айдар, подойдя ближе к нам.
Арлан оставляет его без ответа, кланяется близнецам и запрыгивает в седло. Мы с Айдаром переглядываемся.
– Пусть будет светлым твой путь, – говорит друг Арлану.
Тот кивает в ответ.
– Спасибо ещё раз, – в сотый раз говорю ему я. – Интересно, свидимся ли мы снова?
Арлан напряжённо выдыхает и, кажется, рычит.
– Прощай, змейка, – бросает он мне, ударяет пятками по бокам коня и стрелой устремляется в путь.
Змейка? Зачем он меня так назвал?! В этот раз это точно было оскорблением! Я не змея!
– Эй! – кричит ему Айдар. – Удобно вот так вот бросить слово, а потом ускакать на лошади, да?!
Но Арлан уже далеко и не обращает на это совершенно никакого внимания. Айдар берёт меня за руку в знак поддержки.
– Не бери в голову.
– Лишь бы не рассказал никому, – переживаю я.
– Не думаю. Судя по всему, он не из болтливых.
Это уж точно. Прощай.
***
«Ты Беркутица?»
Хоть я и стараюсь не думать о нашем угрюмом спасителе, его вопрос всё крутится у меня в голове.
Я родилась Лебедицей. Ру Лебедей славится своим спокойствием, холодным разумом и дипломатичностью. И эти качества проявляются у всех. У всех, кроме баксы, которым предначертано уйти в другой ру. И по некоторым чертам характера девочки можно хотя бы предположить, какой дух явится к ней на Посвящении. Отец подозревал, что меня выберет не Лебедь и я могу уйти в другой ру.
«Странно, что ты так много болтаешь».
Айдар такой. Активный, говорливый, назойливый. Беркута увидел во мне Арлан. Быть может, мне всё же было предначертано стать баксы-Беркутицей? Хотя после того дня Посвящения отец наказал мне вести себя по-Лебяжьи: быть немногословной, скромной и кроткой. Я должна была научиться в совершенстве делать все домашние дела. А всё для того, чтобы я всё же смогла выйти замуж. Несколько лет отец и мать усиленно занимались поисками пары для меня, а это было нелегко, учитывая, что весть о девочке, которую оставили Духи, разнеслась по всей степи. Нескончаемая домашняя работа угнетала меня, но родители хотели мне счастья.
А может, я и не должна быть баксы?
Я всё смотрю на свои руки, пытаясь ощутить в них силу: предположение близнецов о том, что белая гадюка наделила меня магией, плотно засело в моей голове. Вот только какой магией? Я ничего не ощущаю.
– Может, наперегонки? – спрашиваю я у Айдара, стараясь отвлечься от мыслей.
Мы едем уже три дня. Я чувствую себя прекрасно, если не учитывать то, что по ночам мне снится, как вновь и вновь жезтырнак вонзает в меня свои когти. Раны мои быстро затянулись благодаря близнецам. Лебедицы дали мне в путь одежду, более удобную, чем женское платье – мужскую льняную рубаху и чуть великоватые тёмные штаны. Хотя пояс и жилет спасали положение и не давали мне выглядеть мешком с зерном. Погода наконец стоит ясная. Ещё день, и мы доедем до Мугалжар. А пока перед глазами стоит зелёное море с яркими островками то тут, то там: это цветут ирисы и тюльпаны. Степь зовёт. Мне хочется отвлечься от кошмаров, а нашим лошадям не мешало бы немного размяться.
– Хочешь опять быть второй? – ухмыляется Айдар.
– В прошлый раз я поддалась тебе, забыл?
Я наклоняюсь к нему из седла и слегка ударяю кулаком по плечу.
– Ты не победишь.
– Проверим.
– По сигналу?
– Раз.
– Два…
– Три!
Мы одновременно ударяем пятками в лошадиные бока, отчего те с радостью пускаются вперёд, будто только и ждали этого. Айдар может сколько угодно выделываться тем, что у него белая кобыла. Акку хороша, но мой Сабаз лучший в скачках.
Обычно жеребята рождаются весной, но когда родился Сабаз, выпал первый снег. Отец ночью приводил его в нашу юрту, так как боялся, что тот заболеет. Родители часто вспоминают, как каждое такое холодное утро находили жеребёнка Сабаза и маленькую меня, свернувшуюся под его боком: в ночи я отползала от матери, прихватив одеяло, и укрывала себя и своего будущего коня.
Лошади равняются и скачут практически нога в ногу. Но Сабаз знает, чего я от него хочу, поэтому уже через несколько секунд он начинает отрываться от Акку вперёд. У меня будто вырастают крылья за спиной. Земля, трава, цветы – всё сливается в один поток. А я сливаюсь в одно целое со своим конём. И, кажется, почти не дышу.
Я оборачиваюсь, чтобы наградить Айдара улыбкой победителя, но замечаю, что он, хитро улыбаясь, догоняет нас.
Этого не может быть.
– Давай, брат! – кричу я Сабазу прямо в ухо. – Они нагоняют!
Я пригибаюсь ещё ближе к его телу, зажав в руках поводья. Он протянет ещё пару минут, главное – не дать себя догнать. Но внезапно в поле бокового зрения появляется белая кобыла, которая усердно обгоняет нас. Сабаз недовольно фыркает, замечая соперницу. Я хмурюсь от удивления. Айдар даже не смотрит на меня, когда мы равняемся, а потом Акку вырывается вперёд. Сабаз тяжело дышит и начинает останавливаться. Он ржёт и трясёт головой, выражая своё возмущение.
Я удивлена не меньше тебя,