Я прошу отсрочки. Он отмахивается и идёт к нашему месту стоянки. Не могу его винить.
Следом сдаётся Нурай, которая не привыкла столько бродить по горам в поисках незнамо чего. Она присоединяется к Айдару.
Ултарак, который изо всех сил старался быть полезным, в итоге тоже смиряется с безрезультатными поисками.
Обида сдавливает мне горло. Но почему только я ощущаю, что я там, где нужно? Почему мне кажется, что чего-то не хватает? Вдруг, стоит нам только покинуть это место, как айдахар тут же появится? А мы и не узнаем. Я спотыкаюсь и падаю от бессилия, усталости и безысходности на колени. Арлан помогает подняться.
– Идём, Инжу. – Сдаётся и он. – Тут ничего нет.
Мы поднялись куда-то наверх, бродим в складках гор среди камней и конусов можжевельников.
– Тогда почему? – Слёзы обиды выступают на глазах. – Почему мой внутренний голос привёл меня сюда?
Арлан обнимает меня и покрывает лицо поцелуями.
– Так бывает, – говорит.
Я ловлю его губы своими и задерживаю поцелуй. Понимаю, как устала. Кружится голова. Ноги гудят. А с ним так тепло. Мне становится страшно, что он вдруг куда-то пропадёт, исчезнет. Я прижимаюсь к нему сильнее. Мои губы становятся жарче. Арлан чуть отстраняется
– Что ты делаешь?
– Я не могу отсюда уйти, – говорю тихо. – Я не знаю, почему. Головой понимаю, что мы так ничего и не нашли. Но что-то внутри… – Я прикладываю руку к сердцу. – Почему-то мне с каждой минутой становится страшнее, что если я уйду отсюда, то больше не вернусь. Что если я уйду, то…
Арлан хмурится.
– То что?
Я задумываюсь.
– Не знаю. Но Арлан, скажи. Если бы ты знал, что это наш последний день, что бы ты сделал?
Он убирает руки с моих плеч.
– Что-нибудь хорошее. Нечего в последний день пятнать свой род.
– Арлан.
– Что?
– Что бы ты сделал прямо здесь и прямо сейчас, если бы знал, что это наш последний день?
– Змейка. – Он опускает взгляд. – К чему эти вопросы? Ты устала и тебе грустно. Не нужно.
Он делает шаг назад, и я в ужасе хватаю его за руку. Сердце пускается галопом.
– Я не должна отсюда уходить. Мне кажется, что что-то случится, Арлан.
– Чутьё?
– Нет. Это что-то другое. Не могу объяснить!
Обречённо всплёскиваю руками. Тревога во мне множится с каждой секундой. Я не хочу никого тут задерживать, но и покинуть это место тоже не могу. Я должна найти. Хоть что-нибудь.
Арлан снова обнимает меня.
– Что с тобой происходит? – шепчет.
– Я сама не знаю.
Но мне мало его объятий. Прямо сейчас мне этого мало. Я чувствую его тепло и его запах. Его руки на моей одежде, так далеко от моей кожи. Я чувствую непреодолимую тоску.
– Никто не знает, когда его последний день, змейка. Я уверен, у нас будет ещё много хороших.
– А вдруг не будет? – Я прижимаюсь к нему, запускаю руки под шапан. – Может, нужно каждый день жить так, будто это последний?
– Не говори так.
– Лучше ведь жалеть о том, что сделал, чем о том, что мог бы, но не сделал?
– Змейка…
Слышу, как быстро стучит его сердце. Обнимает крепко, но осторожно. Слышу, как он тоже часто дышит – шепчет одними губами:
– Не надо, Инжу. Я не могу поступить так с тобой. Слишком рано, ты же сама понимаешь. Первый раз в жизни я хочу сделать всё правильно.
Стайка мурашек бежит от уха по шее всё ниже.
– А я впервые хочу нарушить все возможные правила.
– Не нужно, змейка. Я должен просить разрешения у твоей семьи. Я должен просить разрешения у своей…
– Никаких семей тут нет, Арлан. Есть только мы. А вдруг завтра не будет ни нас, ни наших близких. Что бы ты сделал прямо сейчас?
Он кладёт ладони на мои мокрые щёки, вглядывается.
– Сто́ит ли жизнь каждого дня, который может стать последним, как думаешь? – спрашиваю.
– Сто́ит. Определённо стоит.
Он резко впивается своими губами в мои. Целует меня не так, как раньше. Целует неистово и жадно. И я отвечаю тем же, будто не в себе. Наконец-то.
– Я сделаю это так, чтобы ты ни секунды не жалела.
Он не даёт мне ничего сказать в ответ. Да мне и не хочется. Я только закрываю глаза погружаясь в ощущения всё больше и больше. Остальное отступает, пустеет голова.
Он целует меня не там, где раньше. Поцелуи становятся горячее и спускаются всё ниже. Мои руки сами по себе скользят по его плечам. Шапан падает на землю. Его тело напряжено и горит. Как и моё. Хочется касаться его кожи. Арлан будто слышит мои мысли, хватается за ворот рубашки и снимает её с себя через голову. Я уже видела его таким, но почему-то снова смущённо отвожу глаза, хотя смотреть очень хочется.
– Я не знаю, что мне делать.
Он берёт мои ладони кладёт на свою грудь.
– Ты даже сейчас хочешь быть полезной, да, змейка?
Приподнимает мой подбородок пальцами. Улыбается. Целует в лоб.
– Может, вверишь себя в мои руки?
– Это ничего?
– Конечно, нет.
Арлан лёгким движением снимает мой шапан, перемещает руки к поясу.
– Для начала, хочу снять твою одежду, – говорит.
– Пожалуйста, – отвечаю, только непонятно, прозвучало это как приглашение или как мольба: голос срывается.
Арлан развязывает мой пояс, высвобождает полы рубашки. Штаны ничто не держит, и от малейшего движения они спадают. Всё это слишком. Чувствую себя раздетой перед ним, хотя всё ещё в одежде. Наверное, это от того, как он смотрит. Жгучий взгляд, который снова заставляет меня смутиться. Под рубашкой не гладкая тёплая человеческая кожа, и мы оба это знаем.
– Можно? – спрашивает шевеля губами прямо возле уха. – Хочу видеть тебя всю.
– Снимай, – решительно говорю я, и он тут же исполняет.
Голова идёт кругом, и будто нет в этом мире ничего и никого кроме нас двоих. Даже холода.
– Во имя всех богов, как же ты прекрасна.
Он дотрагивается до моих ключиц и ведёт пальцами вниз между грудей к животу, рёбрам, повторяя узоры из чешуек на коже. А потом наклоняется и подхватывает меня на руки, кладёт на нашу одежду, что лежит в траве, а сам ложится рядом, опираясь одной рукой на предплечье. Что-то будет сейчас, и от этого сердце в груди трепещет. Арлан кладёт ладонь прямо на неё.
– Тебе страшно? – спрашивает он.
– Немного.
– Всё будет хорошо. Тебе понравится.
Он целует меня снова. А рука скользит всё ниже. И от каждого движения ноющий жар внизу живота расползается всё дальше по телу. Он хватает моё левое бедро и отводит его в сторону, сгибая в колене.
– Смотри-ка, перестало щёлкать.
Ничего глупее в этот момент он сказать не мог! Хочется огреть его за это хорошим шапалаком, но внезапные ощущения внизу заставляют меня передумать. Из-за них тело выгибается, а руки беспомощно хватаются за Арлана. Дыхание замирает. Мне приятно и непонятно одновременно.
– Что ты делаешь? – тихо задаю я вопрос, ответом на который становится только его улыбка. Улыбка, которая пронзает моё сердце. Которая навсегда его похитила.
Он сказал, что мне понравится. Но это ощущается буквально как пытка. Нежная, тягучая и заставляющая напрягаться всё тело. Пальцы движутся медленно. И в какой-то момент оказываются внутри меня. Следую за желаниями своего тела, бёдра подаются навстречу. Арлан шумно выдыхает мне в шею. Кому мне молиться, чтобы эта пытка закончилась? Тенгри? Умай? А может, Ерлику?
– Арлан… – Стон срывается с моих губ.
И этого достаточно. Пальцы нажимают сильнее, скользят быстрее, пока напряжение не достигает пика и тело не начинает содрогаться. Воздух со стоном покидает мои лёгкие. Арлан перехватывает его поцелуем, но не задерживается на губах, а целует шею и грудь. Теперь он уже не лежит на боку, я прямо надо мной, щекоча волосами, одной рукой опирается, а второй развязывает пояс.