– Вижу. Вам не кажется, что пора заняться делом: собрать вещи и уехать?
– Кажется. Мы как раз и собирались этим заняться. Мистер Питкэрн, я очень рад, что вы сюда заглянули. Теперь у нас есть прекрасная возможность немного с вами поболтать. Конечно же, вы пони…
– Я не в настроении, – с виноватым видом произнес Доналд, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь; вскоре мы услышали звук его шагов на крыльце.
– Вот видите, – с жаром произнес Гас, – в этом он весь. Папочка велел ему сходить сюда и выставить вас вон. Слышали, что он сказал?
– Да уж. Люди с тонкой душевной организацией часто ведут себя непредсказуемо, – вздохнул Вулф. – Нам лучше заняться делом. Я хочу уехать, прежде чем сюда заявится собственной персоной мистер Питкэрн-старший. Да, кстати, что вы можете о нем сказать? Общих слов не нужно, я уже имел счастье встретиться и пообщаться с ним. Меня интересуют подробности. Сегодня днем у меня сложилось впечатление, что, в отличие от своего малахольного сына, папенька далеко не промах, когда речь заходит о представительницах прекрасного пола. Я прав? Он может отличить мужчину от женщины?
– Еще бы, – хохотнул Гас, – с закрытыми глазами. За милю.
– Вы говорите это так, словно у вас есть доказательства.
Гас открыл было рот, словно собирался что-то добавить, но, услышав слова Вулфа, тотчас же его закрыл. Искоса посмотрев на Вулфа, он бросил взгляд на меня, а потом снова перевел на него.
– Ага, – произнес он, – теперь вам понадобились доказательства.
– Отнюдь. Мало того, я даже не настаиваю на фактах. Предположения и догадки тоже вполне меня устроят. Выкладывайте все, что знаете.
Хмуро потирая большими пальцами кончики указательных, Гас напряженно думал. Наконец он резко махнул рукой и решительно произнес:
– А пошло все к черту! Я сперва взъелся на вас, посчитав, что вы обманули Энди, а на самом деле вы помогаете моему шефу, хотя ничем ему не обязаны. Так неужели я поведу себя как сволочь? Энди столько всего для меня сделал… Ладно, на этой работе свет клином не сошелся, если что, найду себе другое место. В общем, так: однажды он придушил девушку.
– Кто? Мистер Питкэрн?
– Да.
– Вы хотите сказать, что он убил ее?
– Да нет, не убил, а только придушил. Не до смерти.
– А что за девушка? Как ее звали?
– Флоренс Хефферан. Ее родители раньше ютились в развалюхе на Гриси-Хилл, а теперь у них очаровательный домик в долине и тридцать акров земли в придачу. Не думаю, что сама Флоренс хорошенько прижала Питкэрна. Небось это сделал ее папаша. Я точно знаю, что участок обошелся им в двадцать одну тысячу долларов. После того случая Флоренс переехала в Нью-Йорк, где тоже, мягко говоря, не нищенствует. И откуда, спрашивается, у них взялись денежки? Питкэрн дал – больше некому. Хотите знать, с чего он вдруг решил ее придушить? Ну, тут есть две версии. По одной, Питкэрн буквально сходил по Флоренс с ума, а когда она забеременела, заподозрил, что ребенок не от него, вот его ревность и обуяла. Это сама Флоренс рассказала своей лучшей подруге, моей девушке. По другой версии, Питкэрн вспылил, когда она потребовала у него слишком много денег. Это тоже рассказала сама Флоренс, но только потом, после того как перебралась в Нью-Йорк. Наверное, она решила, что вторая версия звучит правдоподобнее. Одним словом, из-за чего Питкэрн так завелся, не совсем понятно, но то, что он душил ее, – это точно. У нее на шее отметины остались. Я своими глазами видел.
– Неплохо. – Вулф выглядел таким довольным, будто ему только что подарили плантацию орхидей в тридцать акров. – И когда это случилось?
– Года два назад.
– Вы знаете, где сейчас проживает мисс Хефферан?
– Конечно. Если надо, могу достать ее адрес в Нью-Йорке.
– Это хорошо. – Вулф погрозил ему пальцем. – Я уже сказал, что не стану настаивать на доказательствах, однако мне бы хотелось узнать, на сколько процентов ваш рассказ – правда, а на сколько – досужие сплетни.
– Никакие это не сплетни. Это – факты.
– А они когда-нибудь предавались огласке? Может, газеты освещали судебный процесс?
– Не было никакого процесса, – покачал головой Гас. – Какой уж там суд, если Питкэрн выложил сорок, если не все пятьдесят тысяч, чтобы Флоренс держала рот на замке?
– Именно это я и подозревал. Просто хотел убедиться. А что говорили в округе? Соседи были в курсе случившегося?
– Ну… не то чтобы в курсе… – Гас неопределенно пожал плечами. – Конечно, пошли слухи, но на самом деле во всех подробностях о случившемся знали всего несколько человек. Я оказался одним из них по чистой случайности: моя девушка была лучшей подругой Флоренс. Ну а я не сплетник. До сегодняшнего вечера я был нем как могила, да и сейчас рассказал об этом исключительно ради Энди. Правда, убейте, не понимаю, каким образом эта история может ему помочь.
– Зато я понимаю, – с напором ответил Вулф. – Скажите, а мистер Питкэрн еще кому-нибудь делал столь щедрые подарки?
– Если и делал, то я насчет этого не в курсе. В тот раз с Флоренс он просто потерял голову. Но даже после того случая женским полом интересоваться не перестал. Я же вижу, как он ведет себя со своими гостьями. В этом смысле сынок не в папу уродился, можете быть уверены. Сам не знаю, чего это мистер Питкэрн никак успокоиться не может. Вроде бы уже дожил до седых волос – ну так все, угомонись, нагулялся уже, займись чем-нибудь другим, так ведь нет! Вот возьмем, к примеру, вас. У вас вон тоже седина в волосах. Вы ведь не вышагиваете гоголем при виде красоток, не ходите за ними как привязанный…
– Вы правы, мистер Требл, я так не делаю. Ваши замечания общего характера, безусловно, занятны и справедливы, но толку мне от них никакого. Мне подойдет лишь нечто особенное, скандальное. Не вспомните ли что-нибудь еще в этом роде?
Увы, рассказав про Флоренс, Гас пустил в ход свой главный козырь. Он знал еще кое-какие мелочи о мистере Питкэрне и теперь горел желанием поделиться ими с нами. Мы внимательно выслушали все, что изложил он, но, к сожалению, больше ничего интересного так и не