– Проклятье! Да где же он?
По щеке скользнул холодок. Будто отопления здесь не было уже несколько дней.
– Ю Чонёль! – еще раз громко крикнула Ли Чуён и прямо в обуви шаг за шагом стала продвигаться вперед. Достала из кармана перчатки, надела их и, сжав кулаки, осторожно вошла в комнату. К счастью, сквозь раскрытые шторы внутрь проникал лунный свет. Глаза успели привыкнуть к темноте. Потихоньку стал просматриваться и силуэт комнаты. Вдруг впереди что-то прошмыгнуло.
– Ю Чонёль? Полиция!
Офицер с трудом смогла унять дрожь и все же отыскала на стене выключатель. Зажегся свет. Яркая флуоресцентная лампа озарила простую миниатюрную мебель, письменный стол и компьютер. Никого. Ли Чуён медленно прошла дальше, как вдруг перед глазами что-то резко упало. Это была прыгнувшая черная кошка. Она во все глаза уставилась на девушку.
– Хорошая киса, хорошая. Где же твой хозяин?
Кошка задрала хвост, выгнула спину и прыгнула снова – стоило моргнуть, а животное уже сидело на комоде. Ли Чуён осмотрелась. Всего лишь пустоватая комната, ничего примечательного. Взгляд упал на письменный стол. На нем лежало несколько книг по истории и народной культуре. Девушка взяла книгу под названием «Остров Самбо и его жители в контексте истории».
«Остров Самбо? – Название вызвало странное чувство, и Ли Чуён подумала: – А ведь помощник инспектора отправился туда в командировку».
Она пробежалась по содержанию книги: в главе, посвященной куту очищения, красной ручкой были подчеркнуты некоторые слова. В главе «Восемь наставлений по совершенствованию обычаев» все восемь пунктов были выделены ярким маркером. Девушка закрыла книгу.
Затем обернулась. Диван, телевизор, аудиосистема, в углу – большой чемодан. В сердце что-то кольнуло. Резкая головная боль заставила ее нахмуриться. С дрожащими руками она шаг за шагом приблизилась к нему. Чемодан оказался увесистым. Ли Чуён попыталась перевернуть его к себе, но он был настолько тяжелым, что не сдвинулся с места. Отыскав язычок молнии в левом нижнем углу, она попыталась открыть чемодан. Молния застряла посередине. Кажется, зацепилась за одежду. Ли Чуён как следует потянула – чемодан резко открылся, и обе его половины с грохотом упали на пол. Изнутри вывалилось тело мужчины.
– Э-эй…
Ли Чуён потрясла мужчину, одетого в куртку и джинсы. Лицо его слегка подгнило, губы и глаза вздулись. На вид ему было около тридцати, худой, ростом чуть выше ста семидесяти сантиметров. Судя по расслабленным конечностям, трупное окоченение уже спало. Ли Чуён вспомнила текст в памятке по проведению расследования, которую она читала во время сдачи экзамена в полицию: в ней говорилось про определение времени смерти по трупному окоченению и мышечной расслабленности.
Ли Чуён порылась в карманах его куртки и нащупала кошелек. Удостоверения личности не нашлось. Тогда она отыскала кредитку, на которой значилось его имя. «YEO DO YOON [65]». Леденящее чувство распространилось по телу. Она никак не могла решить, кому именно нужно позвонить в первую очередь. В результате девушка взяла в руки телефон и отыскала номер Ким Сонхо. Набрала ему, но в ответ слышались лишь бесконечные гудки. Сонхо не брал трубку.
Глава 10. Пойманный
Сонхо с трудом открыл глаза. Его разбудила мелодия, что лилась прямо в уши. В пустом пространстве звучал чистый, душераздирающий женский голос. Что же это за песня? Глаза Сонхо слипались, но он упорно пытался вернуть сознанию ясность.
– На, держи-ка. Я поменял звонок на твоем телефоне. Помнишь эту песню? Та самая, мы постоянно слушали ее на кассете у меня дома в дождливые дни: она тихонько доносилась из уютно потрескивающих колонок.
В памяти смутно проявилось название песни – «Любовь словно стекло» [66].
– Э-э? М-м?
– На, бери быстрее, тебе ж звонят.
Сонхо нахмурился и в полубессознательном состоянии потянулся за телефоном. Кто-то схватил его ладонь и вложил в нее трубку. Он хотел ответить на звонок, но никак не мог коснуться экрана.
– М-м? Э-э?
Только сейчас он осознал всю ситуацию. Сонхо хотел заговорить, но во рту был кляп. Он подергал руками и ногами – на большее был неспособен. Ведь кисти и лодыжки оказались заведены назад и стянуты кабельными стяжками. Сонхо почувствовал боль. Глаза его широко раскрылись. Он сидел на офисном крутящемся стуле, поясница была скотчем прикреплена к его спинке. Мужчина в походном костюме и надвинутом на глаза капюшоне немного постоял, возвышаясь над Сонхо, затем зашел за его спину, отобрал разрывающийся от звонка телефон, подошел к окну… и выбросил его.
– Теперь-то нам никто не помешает. Пока ты спал, кстати, я снял твои отпечатки на силикон и закопал кое-где.
Мужчина замолчал и снял капюшон. Сонхо вытаращил глаза. Это лицо было однозначно ему знакомо.
В лунном свете, проникающем в окно, Сонхо старался хорошенько рассмотреть этого человека. Его похитил именно «он».
– За двадцать лет с нашей первой встречи столько всего изменилось, но вот глаза твои все те же. Я сразу их узнал.
Сонхо крепко зажмурился. «Человек, с которым я был знаком двадцать лет назад? Кто же ты такой?» – недоумевал он.
– Как тебе на острове Самбо? Как и в Сеуле, не спал и в интернете сидел?
Сонхо оторопел. Мужчина встал прямо перед ним. Погладил его челку указательным и средним пальцами и с ложной теплотой в голосе продолжил:
– Я уже как три месяца арендую нижнюю студию в твоем доме в Хапчондоне. Сотый дом, комплекс «Ноубл Уайт Хаус», я в сто первой комнате, ты – в двести первой. Я каждую ночь взбирался по трубе к твоему окну и, если оно не было занавешено, подглядывал за тобой.
Сонхо крепко закрыл глаза. Ему было жутко. Мужчина перед ним три месяца жил в квартире снизу и стоит за всем, что происходит.
– Нет уж, нужно взглянуть правде в глаза. Нельзя же избегать ее.
Мужчина насильно поднял веки Сонхо. И рассмотрел его лицо близко-близко. Затем ослабил кляп во рту.
– Ко Юри, за которой ты сюда пошел, на самом деле зовут Ким Хэчжон. Она работает в местном развлекательном заведении, в Сеуле же была начинающей актрисой, наверное, поэтому актерские навыки у нее вполне себе ничего. Вот и сегодня ей удалось тебя сюда притащить. Ли Хвенам все думал, проводить ритуал или нет, а я сказал, что буду снимать кут очищения с точки зрения специалиста по народному искусству, даже часть трат на себя взял, и в итоге он охотно согласился. Я представил Хэчжон как двоюродную сестру