мне на вопрос: почему ты, чѐрт возьми, сейчас, когда Палпатин сдох и Вейдер
окочурился, и ты давно мѐртв, не сказал Люку, что именно ты его отец? Никакой
политики, ничего, только личное! Сейчас, когда он хрен знает где и все местные разборки
ему уже побоку?
Бен мгновение смотрел на него, после чего отвѐл глаза. — Мне стыдно. — Что? —
Стыдно, — прошептал Бен. — Начиная с того, как он вообще получился, и заканчивая
тем, что я просто… я просто… Он беспомощно уставился на Баки, не в силах подобрать
слова. — Я пытался. И не смог. Просто не смог. Я мог только делать всѐ, чтобы он выжил.
Я умер, чтобы он выжил, и ни капли об этом не жалею. Я пытался дать ему семью. Но…
Он, как сверхновая, засиял на всю галактику. — Погоди… — с подозрением протянул
Баки. — Что значит — умер? Колись! — Я… — Ох, Бен, чувырла ты задолбанная, —
вздохнул Баки, обнял призрака за плечи и прижал к себе. — Ну тогда я сам Люку скажу.
Приснюсь ему и скажу. По-братски. — Спасибо, — прошептал Бен в плечо Баки, обтянутое чѐрной тканью. — Спасибо. — А теперь говори, — потребовал Баки. — Я был
не в себе, — горько усмехнулся Бен. — Сошѐл с ума, скажем откровенно. Истощѐн: я спас
Люка с Леей, но даром это не прошло. Травмирован и болен. И очень… устал. Видения
выжирали из меня остатки разума, но я всѐ пытался найти выход. Чтобы Люк выжил. И я
нашѐл. Чушь это, что только ситхи алхимией и ритуалами баловались. Джедаи тоже. Я не
учил Люка, не хотел, чтобы он превратился в моѐ подобие — светлое чудовище. Но и не
научить я не мог. Я использовал ритуал Последней жертвы. Светлый ритуал. Да. В момент
своей добровольной смерти от меча Вейдера я отдал Люку все свои накопленные знания, весь свой опыт. И ушѐл счастливым. — И? — надавил Баки, желая расковырять этот
гнойник до конца. — Он… впитал всѐ переданное. Он не сошѐл с ума. Не упал. Он просто
прогрессировал невероятными темпами. А Сила надо мной посмеялась. Меньше чем через
полгода я смог воплотить себя в виде Призрака Силы. И я начал его учить. И плевать мне
было на Йоду. — Вот на Йоду ты правильно наплевал, — авторитетно заявил Баки, бесстыдно пользуясь всплывшей памятью Люка. — Йода ваш кто? Рептилия.
Вертикальный крокодильчик без хвоста. Ещѐ и древний, как копролит. У него тупо другая
физиология. А вы все, ну, большинство — люди. Так? Другая физиология, другая
структура мышления, другая продолжительность жизни — всѐ другое. Чему он мог
научить настолько чуждый вид? Лягушек на болоте жрать? Тоже мне, философ
жѐсткопанцирный. — Йода любил лягушек, да, — задумчиво протянул Бен. — Я сообщу
Люку, — заверил его Баки. — И… Знаешь, если идти, то до конца. Надо и про мать
сказать. А Лея слишком нос задирает. Не к добру. Бен молча кивнул, кутаясь в плащ. — А
теперь помоги мне номер в гостинице снять, — поднялся Баки. — Поели? Можно и
поспать. *~*~* Они летели с Оймякона в Малибу, в недавно восстановленный дом Старка.
Сам Старк пыхтел и похрапывал в своей заклиненной броне и чуть ли пузыри не пускал.
Земо, скрученный, как копчѐная колбаса, с заткнутым ртом валялся рядом с ним на полу
джета. Стив тосковал. А Люк сидел за штурвалом — управление у джета было
элементарным. — Б… Люк, — подал голос Стив. — Иди отдохни. Лететь три часа, идѐм
на автопилоте, я подежурю. Люк не стал спорить. — Разбудишь, если что, — велел он.
Стив закивал, выглядя пришибленным и печальным. Люк встал и неожиданно просто
обнял его. Стив застыл. — Баки жив и здоров, — с нажимом произнѐс Люк. — Он
вернѐтся. Ясно? Роджерс закивал, что-то промямлил и протиснулся в кабину. Люк сел на
сиденье в салоне и тут же отрубился под храп Старка. Темнота неожиданно раздвинулась, превращаясь в нечто странное. Она поплыла, и вот Люк стоит посреди огромного
помещения с рядами стеллажей, заваленных вроде как оружием. Перед ним возникло
зеркало, в котором отразился Люк в своѐм привычном виде. — Привет, Люк, —
произнесло отражение, изменяясь. Потемнели и отросли волосы, раздались плечи, чуть
огрубело лицо. Баки Барнс вышел из зеркала, рассыпавшегося миллионом искр за его
спиной. — Привет, Баки. Как ты? — Отлично. Новости есть. От Бена. Сам он боится тебе
сообщать. — Что случилось? — Люк нахмурился, тут же став неимоверно опасным. —
Расслабься, парень, — хлопнул его по плечу Баки. — Новости хорошие. И у меня тоже.
Люк прищурился, сверля его взглядом. Баки потянул его присесть, и тут же вокруг них
по-ночному зашелестел хвойный лес, затрещал костѐр, в синее звѐздное небо полетели
искры. — Тебя попыталась отравить некая Мара Джейд, я еѐ убил, — сообщил Баки. —
Отцы у вас с Леей разные — так бывает, суперфекундация называется. Твоя мать —
Падме Наберрие, сенатор, бывшая королева Набу. Умерла родами, потому что Палпатин и
Вейдер — грѐбаные сволочи. А твой отец — Оби-Ван Кеноби. И он всю жизнь и всѐ
посмертие ссытся тебе в этом признаться. Теперь можешь психовать. Люк таращился на
него совой минуту, не меньше, переваривая свалившиеся на незащищѐнную шлемом
голову откровения. Моргнул раз, другой. Закрыл лицо руками и заорал. Баки молча ждал.
Люк обессиленно простонал в ладони и истерично рассмеялся. — Великая Сила! —
проорал он в звѐздное небо. — Спасибо! Я знал… Я чувствовал подвох! Спасибо!
Великие Братья, радость какая… — прошептал он, обмякнув на лавке из едва отѐсанного
бревна. — Спасибо… Бен. Что ж ты так… Почему? — Сначала он тебя оберегал —
считаться сыном Энакина Скайуокера сука Вейдера для тебя было безопаснее, чем его
сыном, — объяснил Баки, подсаживаясь ближе и притискивая к себе Люка. — Потом ему
было стыдно. Потрахался с замужней дамой, воспользовался минутой еѐ слабости и вот
это вот всѐ… У него в башке сильный перекос на эту тему и вообще изрядно насрано. Но
он умер, принося себя в жертву для тебя. Чтобы ты стал сильным. Чтобы тебя никто не
смог убить. Хотя вот