— Счастливого полета. — Глубокий рокот голоса Блейка вывел её из транса.
Фарра позволила себе еще одну секунду, прежде чем высвободиться из его рук. Его ладони упали вдоль тела.
— Спасибо. — Фарра сдерживала новую волну слез. Не сейчас. Еще нет. — Полагаю, это прощание.
— Да. — Её голос прозвучал более хрипло, чем хотелось бы. Она откашлялась. — Полагаю, так и есть.
Блейк опустил взгляд. Его кадык дернулся.
— Фарра, я…
Эта мимолетная заминка заставила её сердце понестись вскачь, словно скаковая лошадь после стартового выстрела.
— Я… — челюсть Блейка сжалась. — Прощай.
Фарра сникла. На что она рассчитывала? Что он рухнет на колени и скажет, как сильно любит её и какую огромную ошибку совершил? Жизнь — это не книга и не фильм. Глупо было думать иначе.
Она села в такси, не в силах больше на него смотреть. Фарра уже собиралась закрыть дверь, когда он снова заговорил:
— Ты меня ненавидишь?
Она резко вскинула голову от удивления. Блейк стоял с напряженным лицом, ожидая ответа.
Ненавидела ли она его? У неё были на то причины. Он разбил ей сердце, заставил поверить, что они будут вместе навсегда, хотя она была лишь очередной победой в его списке, и испортил ей последние месяцы в Шанхае. В то же время…
— Нет.
Его глаза вспыхнули от неожиданности.
— Нет?
— Нет.
Блейк причинил ей больше боли, чем она могла вообразить, но он же сделал её счастливее, чем она считала возможным. Он подтвердил, что настоящая любовь существует, даже если она осталась безответной, и это стоило всех страданий.
Однажды Фарра найдет того, рядом с кем всё, что было с Блейком, померкнет, и, возможно, тогда она забудет этого голубоглазого парня. Но Блейк навсегда останется её первой любовью, и за это она никогда не сможет его ненавидеть, как бы сильно ей этого ни хотелось.
— Мне жаль. — Каменная маска на лице Блейка дала трещину. В его глазах светились сожаление, грусть и что-то еще, чего Фарра не могла распознать. — За всё.
— Я знаю.
Они посмотрели друг на друга в последний раз. Воздух между ними был тяжелым от нарушенных обещаний и невысказанных слов, но их время истекло. Не у каждого бывает счастливый финал, и не все узлы в реальной жизни развязываются красиво. Единственное, что они могли забрать с собой, — это воспоминания.
— Они правда на тебя работают?
— Прошу прощения?
— Твои дурацкие подкаты. Они правда на тебя работают?
— Спасибо, что доверилась мне и рассказала об отце.
— Мне кажется, ты сводишь меня с ума больше, чем это допустимо для человека. И мне кажется, я могу умереть, если не буду с тобой.
— Ты никогда меня не потеряешь. Я всегда буду любить тебя. Всегда.
Фарра печально улыбнулась. Было хорошо, пока это длилось. — Прощай.
Она закрыла дверь такси и откинулась на сиденье. Фарра смотрела только вперед, когда водитель выехал со двора.
Они не успели доехать до главной улицы, как небеса разверзлись и капли дождя забарабанили по стеклам, словно хрустальные слезы.
Фарра прислонилась головой к окну. Сквозь ливень она едва различала очертания зданий, определяющих облик Шанхая: Восточную жемчужину, башню Цзиньмао, Всемирный финансовый центр.
Это утро было полно душераздирающих прощаний, но теперь ей предстояло самое трудное: проститься с Шанхаем и с той версией себя, которой она была здесь, зная, что такой она уже не будет никогда.
Прощай, Шанхай. До новых встреч.
Глава 38
Такси выехало со двора, увозя с собой истерзанные остатки сердца Блейка.
Он стиснул челюсти так крепко, что, казалось, зубы вот-вот треснут. Ему потребовалась вся воля мира, чтобы не рухнуть перед Фаррой на колени и не молить о прощении. Эти объятия были ошибкой — ему не следовало этого делать, но какой у него был выбор? Он не мог позволить ей уехать из Шанхая без… хоть чего-то напоследок.
Блейк хотел бы вернуть всё назад и исправить всё, что случилось после зимних каникул. Он хотел бы давать Фарре обещания будущих встреч, писем и звонков, искать реальные способы сохранить связь, не ограничиваясь общими воспоминаниями и сожалениями. Но он не мог, поэтому дал ей единственное, что было в его силах: извинения и последнее объятие.
Блейк опустил голову, вставил наушники и продолжил свой путь в спортзал. Чем дальше он уходил от общежития, тем проще было прятать воспоминания прошедшего года в надежный ящик где-то у самого сердца. У него не было роскоши зацикливаться на прошлом. Менее чем через сорок восемь часов ему предстояло встретиться лицом к лицу со своей семьей и бывшей (?) девушкой. У него скоро будет ребенок, и ему нужно было разгрести еще кучу дерьма. Но воспоминания всегда будут рядом, и он сможет обратиться к ним, когда возникнет нужда.
Последний образ — лицо Фарры перед самым отъездом — скользнул внутрь, и Блейк решительным толчком закрыл ящик.
Это разбивало ему сердце, но отрицать очевидное больше не было смысла.
Эта глава их жизни была окончена.
Продолжение следует…
Если бы солнце никогда не садилось
Шум в обеденном зале затих, когда кровь зашумела в его ушах. Его желудок ухнул в свободное падение… и всё, что Блейк мог делать, — это ошеломленно смотреть на брюнетку, сидящую за столом напротив его лучшего друга.
У меня галлюцинации.
Его мозг, должно быть, связал слова «дизайнер интерьеров» с единственным дизайнером интерьеров, которого он знал, и вызвал эту иллюзию, чтобы помучить его.
Глубокие шоколадные глаза, мягкие алые губы и едва уловимый аромат цветов апельсина вперемешку с ванилью… она казалась настолько реальной, что это было жестоко.
Сколько раз Блейку снилась она, только чтобы потом проснуться в пустой постели, измученным сожалениями о том, что могло бы быть?
Смертоносный питон эмоций сдавил его грудь и впрыснул яд в вены, пригвоздив его ноги к полу. Оглушительный стук сердца — тук-тук-тук — заглушил все остальные звуки в ресторане.
Я схожу с ума.
— Блейк, это Фарра. Фарра, это мой друг, Блейк. — Представление Лэндона пробилось сквозь пелену сознания Блейка. Голос его друга звучал отдаленно, как голоса людей, которых слышишь во сне. Тех, кто пытается растолкать тебя и разбудить, когда всё, чего ты хочешь, — это погрузиться глубже в свое заблуждение.