И тут со шконки раздаётся дерзкий окрик:
— Ну, ты… Сефардская морда… — человек даже приподнимается на локте, чтобы лучше видеть оппонента, и после этого со шконки несётся целая тирада, этакий поток праведного возмущения: — Кто дебилы, ещё нужно посмотреть. Вы себя в зеркало-то видели? Вылитые арабы, а туда же… Ещё и умничают… Дебилы… Да сами вы дебилы… Правильно тебя, дурака, сожгут, правильно… Дебилы! Ты глянь на него! Каков, а? Настоящая сефардская обезьяна, а туда же — про тору рассуждать берётся.
И, как бы подтверждая свои слова, еретик указывает на того человека, лежащего на шконке: ну, что я тебе говорил? Вот они, эти ашкеназы, во всей красе.
⠀⠀
⠀⠀
Глава тридцать вторая
⠀⠀
Не желая продолжения этой конфронтации и во избежание столкновений, шиноби тут пытается перевести разговор на другие темы:
— А этот господин достопочтенный какое преступленье совершил?
— Да-а, — небрежно машет рукой приговорённый к сожжению. — Бытовуха… Проломил череп своему клиенту.
— Чего ты несёшь? — возмущается господин со шконки. — Сефардская морда! Эй, гой, не слушай его… Мой клиент сдох от почечных колик, а уже потом упал и ударился головой о мою кувалду для работы по дому, что случайно оказалась на кровати в спальне. У меня есть заключение судмедэксперта. Да я судью знаю хорошо, он ко мне заходит иногда… Так что меня отсюда выпустят завтра… или послезавтра… а ты через недельку сгоришь, тупой сефард!
— Ну да… Ну да… — едко соглашается еретик. — «Случайно ударился о кувалду…». А потом случайно умерший от колик клиент случайно саморасчленился о случайно разбросанные по комнатам пилы и тесаки, а потом ещё случайно самовывез себя и самоскинулся в болото за городом. Оставив свои ценные вещи у тебя дома. И тоже всё абсолютно случайно.
— Заткнись, — в ярости произнёс лежащий на шконке господин, снова поднимаясь на локте. — Заткнись уже, сефардская свинья, иначе я встану, и тебе будет очень плохо, очень… Так плохо, что ты будешь ждать своего костра с нетерпением. А ещё я сейчас позову стражу и скажу, что ты при мне возводил хулу на Первого Учёного вселенной, на самого Альберта Эйнштейна!
А шиноби подумал о своём собеседнике-еретике:
«Джордано Бруно был неугомонен, и этот лезет на рожон без цели. Без цели и нужды. Уже в застенках в этих мрачных сидя, угомониться даже и не думал. И болтовнёй обидной лишь усугублял свою судьбу, без выгоды и смысла. Держаться нужно от таких подальше. Хотя они кажутся занятными людьми».
А приговорённый к сожжению, понизив голос, продолжает разговор:
— Ты глянь, какая ушастая образина, тихо говорю, а он всё слышит. Эх, как дать бы ему по башке табуреткой, чтобы уши обвисли, как у вислоухой свиньи, чтобы не прислушивался… — Ратибор с опаской взглянул на табурет, стоящий у стола: слава Богу, он был прикручен к полу. А его собеседник продолжал: — Ладно, будем говорить потише. Тут утром у него был адвокат и я слышал их разговор, — он перешёл почти на шёпот. — Этот тип… Зовут его Орлов, он владелец притона для педофилов. А товарец у него старый, заезженный, так он своим клиентам показывал упитанных детишек, что брал на прокат и только для показа, а потом приносил посетителям грибы: и синие, и другие, такие крепкие, что мозг почти отключается; и когда те пьянели, подсовывал им всякое старьё пятнадцати и шестнадцати лет. А этот, ну, которого он прикончил, был очень крепок насчёт употребления всяких пьянящих средств, и когда к нему привели не ребёночка, а здоровую уже девку — ну, или пацана, не знаю, какие там были у клиента пристрастия, — клиент, будучи не до конца пьяным, взъерепенился, драться, дурак, полез, а этот его укокошил кувалдой, обобрал, порезал его на куски и вывез за город. Но, будучи тупым, стал разбрасывать куски трупа у пейзан на полях, а те сразу их и нашли поутру. Кальмары не всё сожрали. А этот дурень ещё и потерял, там в грязи, свой башмак. По нему его и вычислили. Скажи, гой, ну не дурак ли? — косматый и бородатый еретик ждёт ответа на свой вопрос, но шиноби не собирается никого осуждать и молчит. И тогда приговорённый к сожжению продолжает: — Вот такая история, а утром приходил его адвокат — с портфельчиком, в белой рубашечке и туфельках чистых. Настоящий адвокат, этакая скользкая мразь, сразу видно, успешный и дорогой… Вот и принёс этому дураку заключение патологоанатома, что клиент сдох не от проломленного темени, а от почечной недостаточности… Оно и понятно: когда тебя расчленят, а твои кишки раскидают по полям, у тебя, очень даже возможно, не будет доставать почек в организме.
На всё это шиноби не нашёлся, что ответить; молодой человек смотрел на еретика и напряжённо думал: «Это он так шутит про почки, или у него от переживаний, тяжкой ситуации, от сидения в таком некомфортабельном месте потихоньку начинает отказывать рассудок».
И, видно, его взгляд передал еретику его насторожённость, и тот ему тогда и говорит:
— Э, гой, да ты так на меня не смотри, я же не арс и не убийца какой-то, я тут случайно, а скорее всего, оттого, что я сефард, а эти чёртовы ашкеназы, они же все расисты, все поголовно. Кичатся, подлюки, что у них кожа белее,