— Да, Владимир, это так. Только и Ивану Фёдоровичу вряд ли что можно предьявить, тем более, мне? Что взять с одного глупого мальчика, пусть и успешно сочиняющего музыку? Ты знаешь о моём отношении к этим дунайским княжествам. Если честно, нахлебники, и от них особой пользы для нашей империи не будет. А так, пусть хоть слегка сами повоюют за свою независимость. Но и не дело, если не помочь им. А что касается насчёт сведений, что я как бы выболтал, так эти военные знания уже и так известны, просто не до всех высших чинов дошло. В отличие от них, я любознательный и стараюсь обязательно уследить за всем новым.
— Ты, Борис, теперь не просто любознательный, а даже, как не так давно заявил нам Александр Порфирьевич, один из самородков нашей империи. Ты и музыку сочинил, и много всего придумал. Так что, уж не обижайся, мы с Николаем Фёдоровичем будем настаивать на твоём отъезде домой. Ладно, не беспокойся, после Плевны.
Ну, я так сильно и не хотел воевать. После столь длительных пеших переходов мне уже самому захотелось в Санкт-Петербург. Там и спокойно, и ни о чём думать не надо, и жизнь быстрее. Даже в гимназию на велосипеде буду ездить. И это ещё и полезно будет.
— Поеду, Владимир. Знаешь, у меня мысль появилась насчёт новой сказки. О бедной девочке-сиротке Асоль, потом выросшей и ставшей красавицей. Решил назвать «Алыми парусами». Жаль, что и времени совсем не было, и условий, чтобы хоть что-то записать.
— Да? Вот дома всё и запишешь! И Александра тебе поможет. Хорошо, Борис, что ты появился. Ладно, сыграй что-нибудь перед сном? Николай Фёдорович не будет против. И на наш лагерь сейчас вряд ли кто нападёт? А потом пойдём спать.
И я, конечно, сыграл, и даже спел. Как раз песню об Асоль!
— Ребята, надо верить в чудеса!
Когда-нибудь весенним утром ранним
Над океаном алые взметнутся паруса,
И скрипка пропоёт над океаном.
Мои помощники находились рядом, и они сразу потянулись к нам. А ещё поблизости полно было и членов отряда, так что, скоро вокруг нас собралось чуть ли не полсотни солдат, скорее, и больше.
— О, Борис, ты к своей сказке успел и песню сочинить! Хорошая! — сразу же заявил корнет. — А сказку расскажешь?
— Расскажу, Владимир, только позже.
Да, почти сразу же явился и сам Николай Фёдорович, так что, раз он ничего не сказал, то я продолжил свой концерт. И вторым решил спеть «Тёмную ночь»:
— Тёмная ночь, только пули свистят по степи,
Только ветер шумит в вышине, тускло звёзды мерцают.
В тёмную ночь, ты, любимая, знаю, не спишь,
И у детской кроватки тайком ты слезу вытираешь.
Как только стихли последние аккорды гитары, вдруг среди солдат прозвучал голос одного из них:
— О, это же наш юный князь! Сам! Княже, храни Вас Господь! Дюже хорошая песня, вельми и душевная.
Правда, остальные солдаты на него зашипели, и он замолчал. Ну, да, тут, к сожалению, армия, и без дозволения командиров, даже сейчас, голос подавать нельзя. Разве что мне можно, и то с оглядкой на Николая Фёдоровича. Сейчас он, хоть я совсем гражданское лицо, и ещё и юн, всё равно мой командир.
И третьим я решил спеть «Как молоды мы были». Конечно, никто мне не хлопал, но по виду солдат было видно, что и это песня им понравилась. Хотя, я что-то много грусти на них нагнал, поэтому четвёртым спел «Аты-баты». Тут они уже повеселели.
— Ладно, солдат, хорошие песни! Объявляю благодарность! — вдруг сказал майор. — Так держать!
Что же, и мне пришлось рявкнуть в ответ:
— Рад стараться, Ваше высокоблагородие! — Хоть это и не полагалось, ещё и добавил. — Служу Царю и Отечеству!
— А теперь всем отбой! Надо отдохнуть! — уже строго приказал Николай Фёдорович. — Завтра всё по распорядку.
Раз командир приказал, значит, надо спать. Если честно, я за день всё-таки и на самом деле сильно вымотался. Даже то, что успел немного поспать в повозке, усталость полностью не сняло.
* * *
— Беримор, что там с новостями насчёт немцев? Нашли они в этой проклятой Намибии алмазы или нет? Что там наши агенты из Берлина сообщили? Можно ли верить их сообщениям?
— Нашли, сэр, пока только на побережье Намибии. В нескольких местах. И месторождения как бы богатые. Согласно сообщениям наших тайных агентов из Берлина, уже принято решение о срочной колонизации Намибии. Туда отправятся немецкие войска. И сильная эскадра. Только вот, сэр, немцы отправили большие экспедиции и в земли буров — в Оранжевую Республику и Трансвааль. Как будто ищут золото. Пока данные о том, нашли или нет, не поступили. Но, скорее всего, найдут. Как будто у немцев имеются точные сведения насчёт месторождений золота.
— Это плохо, Берримор! У нас там с этими проклятыми бурами и так напряжённые отношения. Если сейчас немцы захватят Намибию, то далее они будут помогать и бурам. Тем более, если найдут у них золото. У нас сейчас руки связаны. Надо присмотреть и за русскими.
— Они, сэр, успешно переправились через Дунай и перешли в решительное наступление. Скоро создадут большой плацдарм. А уже далее могут попытаться осуществить удар прямо на Стамбул.
— А мы помешать им пока не в силах! Тут ещё надо отвлекаться и на немцев. Если они сейчас найдут в бурских республиках и золото, то нам придётся направить в Капскую колонию дополнительные силы. Мы не можем отдать в руки немцев столь ценные ресурсы.
— У нас, сэр, время ещё имеется. Немцы золото пока не нашли. У нас пока нет сведений насчёт этого.
— Да, Берримор, имеется. Но готовиться надо. Если опоздаем, то мы не только не сможем помешать немцам, но рискуем потерять и саму Капскую колонию. Так что, строго следи за всеми новостями. Мы должны быть готовыми ко всему!
* * *
А утром и нам с помощниками тоже пришлось встать рано, ещё до общего подъёма. Правда, это я сам придумал себе занятие. Да, не совсем хорошо, но всё же и мне, малолетнему мальчишке, придётся впрягаться в усиление боеготовности отряда.
Сначала