Шорган на мгновение замер, а затем медленно кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Хорошо, — согласился он. — Хотя должен предупредить, он не обрадуется. Дерин привык, чтобы его планы выполнялись беспрекословно.
— Пусть, — отрезала я. — Нам и так есть о чем беспокоиться.
Я сделала шаг назад, чувствуя, как накопившаяся усталость тяжелым грузом давит на плечи. Внезапно захотелось просто сесть на землю, прислониться спиной к дереву и закрыть глаза, отгородившись от всех тайн и опасностей.
— Мел, — тихо произнес Шорган, подняв на меня взгляд. В его голосе звучало странное колебание, словно он решался на что-то важное. — Я должен кое в чем признаться. То, что я рассказал тебе о нападении на отряд Кифа… это правда. Но не вся.
Я остановилась, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. В горле внезапно пересохло, а сердце забилось чаще.
— Что ты имеешь в виду?
Шорган глубоко вздохнул, набираясь смелости. Его пальцы бессознательно сжались в кулаки, а на лбу пролегла глубокая морщина.
— Я… нашел среди погибших человека Дерина, — выдавил наемник, и каждое слово, казалось, причиняло ему физическую боль. — Один из нападавших был в плаще с его гербом. Я узнал его — видел прежде в свите лэрда, вечно следовавшего за ним, как тень. Маленький шрам над бровью, серебряная серьга в ухе… Имена таких людей не запоминают, но лица — всегда. Я убедил себя, что это случайность, что он не мог приказать убить наших… Хотел поверить, что тот человек просто дезертировал, присоединился к разбойникам из жажды наживы или мести… но теперь я не уверен.
Я молча смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна холодной ярости. Если Дерин действительно причастен к смерти Кифа и его людей… если он намеренно уничтожил целый отряд наемников, верных соратников, с которыми мы делили хлеб и кров… Рука сама собой опустилась на рукоять меча, а в голове пронеслись картины кровавой мести.
— Мы разберемся с этим, — наконец проговорила я, положив руку на плечо Шоргана. — Обещаю тебе. Но сейчас нам необходимо быть предельно осторожными. Увеличивать отряд лэрда Дерина нам точно не нужно.
Наемник благодарно кивнул. Его лицо в лунном свете казалось осунувшимся и постаревшим, словно признание отняло часть жизненных сил. Глубокие морщины залегли вокруг глаз, а обычно прямые плечи поникли, придавленные тяжестью тайны, которую он так долго носил в себе.
— Спасибо, Мел, — произнес он тихо, и голос его дрогнул, выдавая сильное волнение. — Я знал, что ты поймешь. Всегда понимала.
— А теперь иди отдыхать, — сказала я, кивнув на дома кастеляна. — Завтра тяжелый день. Нам предстоит много работы в замке, да и лэрд наверняка продолжит свои… изыскания.
— А ты? — спросил Шорган, бросив на меня внимательный взгляд. Его рука машинально легла на рукоять кинжала, словно он готовился защищать меня от невидимой опасности, таящейся в ночных тенях. — Уже поздно, Мел. Деревня может казаться безопасной, но в этих землях… — он замолчал, недоговорив, и я заметила, как его пальцы нервно коснулись амулета на шее.
— Мне нужно подумать, — ответила я, отворачиваясь к темному небу, где среди облаков проглядывали первые звезды — холодные, далекие осколки света в бескрайней тьме. — Скоро присоединюсь. Не волнуйся, я знаю эти места не хуже тебя.
Шорган чуть помедлил, словно хотел что-то добавить, но затем молча кивнул и скрылся в ночи. Я осталась одна посреди сонного селенья, окутанного ночной тишиной. Тишиной, которая, казалось, таила в себе тысячи невысказанных секретов и опасностей. Где-то вдалеке ухнула сова, преследуя неосторожную мышь. Сонно заворочался пес в одном из домов, а затем снова затих. Жизнь шла своим чередом, словно не было ни разлома, ни таинственного лэрда, ни древних рун и демонов, шепчущихся в темноте…
Глава 32
Не чувствуя холода, несмотря на пронизывающий ночной ветер, я медленно направилась к краю деревни, где начиналась тропа к замку. Мягкая земля слегка пружинила под моими сапогами, а высокая трава, влажная от ночной росы, цеплялась за края плаща, оставляя темные следы на потертой ткани.
В темноте очертания замка казались особенно зловещими — обломанные зубцы стен напоминали оскал какого-то древнего чудовища, застывшего в предсмертной агонии. Луна, наполовину скрытая за тяжелыми облаками, отбрасывала призрачные тени на каменные башни, превращая трещины и щели в таинственные символы, словно сама ночь писала на стенах послание, доступное лишь избранным.
Дойдя до старого дуба на окраине деревни, чьи узловатые ветви простирались к небу подобно скрюченным пальцам великана, я остановилась. Место было достаточно укромным — густая тень от дерева скрывала меня от случайных взглядов, а ветви защищали от лунного света, который мог выдать мое присутствие.
— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече тотчас ответила жгучей болью, словно раскаленное железо прикоснулось к коже. Боль была короткой, но сильной, заставив меня стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. А по руке, как всегда, пробежали золотистые искры, сплетаясь в причудливые узоры.
И вскоре воздух передо мной сгустился, наполняясь запахом влажной земли и гнили. Запахом Нижнего мира, от которого к горлу подкатывала тошнота, а на коже выступала холодная испарина. Из тени ближайшего дерева медленно соткалась знакомая фигура демона. Его серая кожа, напоминающая потрескавшуюся древесную кору, тускло поблескивала в лунном свете, а глаза-бусины настороженно следили за моими движениями.
— Звала, госпожа, — прошипел демон, склонив уродливую голову в подобии поклона. Его голос, хриплый и скрежещущий, напоминал звук ржавых петель, а дыхание было холодным, как ветер с заснеженных вершин.
— Что ты знаешь о шкатулке лэрда Дерина? — спросила я без предисловий, напряженно вглядываясь в жуткое лицо демона. — Черной, с серебряными символами.
Нарзул вздрогнул всем телом, словно я ударила его хлыстом. Его уши прижались к голове, а в глазах мелькнул неподдельный страх — эмоция, которую я никогда раньше не видела у этого существа. Когтистые лапы заскребли по земле, оставляя глубокие борозды, словно он пытался отступить, но какая-то сила удерживала его на месте.
— Откуда ты знаешь о ней? — прошипел демон, отступая на шаг назад, словно моё знание само по себе представляло для него угрозу. В его голосе я