Прошу тебя, малыш, больше не торопись, ладно?
Глава 14
Выбирать малышу имя мы планировали не в больнице, а на большом семейном «слёте», но, раз кроха решил прийти в наш прекрасный несмотря ни на что мир пораньше, пришлось ускориться и нам.
Богатое разнообразие имен в нашем случае двойное — к нашему распоряжению и русские, и китайские имена. Тувинские здесь рассматривались только шуточно, с подачи Александра Ивановича.
Двойное разнообразие поначалу, как это бывает у всех родителей, запутало и заставило растеряться, а потом мы с Катей придумали эпичную идею — имя должно звучать одинаково хорошо (в идеале просто «одинаково») на обоих языках. Пул имен это сильно сузило, и, не без легкой ругани конечно, мы решили остановиться на имени Михаин/Мингхай — «Мингхай» он на письме, а звучит почти как «Михаил». Значение имени со всех сторон прекрасное и величественное — «чистое/яркое море». Михаил Ванович Ван — так мы записали малыша в свидетельстве о рождении.
Два дня назад в Красноярск я приехал, и после двух коротеньких дней позавчерашняя «тряска» кажется мне чем-то отдаленным и словно случившимся не со мной. Всё и вправду хорошо. Не прямо вот сейчас, но Катя и маленький Миша неизбежно поправятся, и я от осознания этого чувствую себя по-настоящему счастливым.
Сыночек! Да, он совсем-совсем кроха, но мои опасения о том, что ему придется пару месяцев безвылазно лежать в инкубаторе, а нам никак нельзя с ним взаимодействовать оказались напрасными. Инкубатор — этакий аквариум на колесиках с откидной крышкой. Брать сына на ручки не рекомендуется, но можно открывать крышку и кормить малыша. А еще он умеет удивительно крепко хватать нас за пальцы — и вправду богатырем вырастет!
Кормить малыша грудью Катя не может — из-за ранних родов и стрессов молока у нее нет, и любимая из-за этого сильно переживает. Утешаю как могу — кушать маму гораздо полезнее, чем продукты пищевой промышленности, но смеси для малышей нынче очень хорошие. Из бутылочки кушать Миша пока не умеет, поэтому кормим мы его из специального, похожего на шприц, девайса. Как котеночка.
Меньше всего я сейчас думаю о возвращении на Австралия Опен и смотрю на неумолимо отмеряющие время до расставания с семьей часы с настоящей ненавистью. Зачем так быстро? Может сняться к чертовой бабушке? Всем всё доказал, денег и почета на три поколения вперед, можно заделаться лицом и основным бенефициаром какого-нибудь бизнеса, посвятив все время жене и сыночку.
Родные, к сожалению, меня в этом не поддерживают. Не только из-за того, что им очень приятно мной гордиться, а просто знают меня хорошо — люблю я теннис, и сидеть на заднице без спортивной карьеры мне будет тоскливо. Может и не прямо вот сейчас, когда отцовский инстинкт и вышедшая на новый уровень любовь к Кате выбивают все лишнее из головы, но попозже станет прямо уныло, и до конца жизни мою душу будут бередить не случившиеся победы.
Есть и еще один момент. Вчера в центр приперся лично многоуважаемый полный тёзка моего лучшего друга — посол Китая в России Ли Хуэй. Из Москвы прилетел ради такого дела. Помимо многословных сочувствий и обещаний помочь покарать провинившихся, Ли Хуэй передал мне письмецо с подписями членов Политбюро (!).
Козлы номенклатурные, блин! Зла не хватает — если бы не вставали в позу раньше, не было бы всех этих мерзких, гуляющих по желтой прессе и интернету всего мира слухов о том, что Катя для меня просто содержанка. В случившейся беде отчасти виноваты и они, и этого я никогда не забуду. Мстить? Ха, конечно — щас соберу фанатов и поведу штурмовать правительственный квартал, а через годик партийные боты примутся старательно всем рассказывать, что на площади Тяньаньмэнь снова ничего не случилось.
Ладно, я и раньше не обольщался, просто от номенклатурных дедов видел только хорошее, и это притупило мою бдительность. Власть — это просто стихия, и обижаться на нее столь же бессмысленно, как на ударивший в глаза горстью песка ветер.
Если бы не маячащий впереди Австралия Опен, хрен бы Партия почесалась. Очень ей нравится ее «Золотой дракон», который с завидной стабильностью приносит Поднебесной беспрецедентной мощи победы там, где раньше ей ничего не светило. Испугались — вдруг сломается Ван? Вдруг снимется с турнира, запоров третий подряд сезонный Шлем? Вдруг — кошмар какой! — вообще ракетку на гвоздь повесит? Нужно срочно отправлять самого важного китайца в округе с красиво оформленной бумажкой с дозволением жениться на Кате в российском ЗАГСе. Заявка на бракосочетание, если подадим ее сегодня-завтра, будет очень удачно рассматриваться до окончания Австралии Опен — это мне многоуважаемый посол устно объяснил.
Между строк отчетливо читается «если проиграешь, решение отменят». Зла не хватает. Руки в кулаки сжимаются, и очень-очень хочется схватить многоуважаемого дипломата за чахлую шею, заставить ее хрустнуть, а потом долго-долго бить мертвое тело рожей о чистенький ламинат коридора. Вдох-выдох.
— Спасибо за прекрасные новости, многоуважаемый Ли Хуэй, — заставил я себя поклониться. — Могу ли я попросить вас передать многоуважаемым членам Политбюро мою благодарность за заботу о нашей семье?
Держим лицо — кроме этого мне остается только эмиграция. Не хочу — я вправду люблю Поднебесную во всей ее красоте и уродстве, и за бугром, даже в России, мне будет хуже, чем там.
Но вообще в России хорошо — к третьему году моей активной деятельности государственный аппарат меня в полной мере заметил, и сообщения, письма и звонки с пожеланиями хорошего и обещанием приложить все силы для справедливого наказания виновных льются полноводной рекой. Сам Президент телеграммку прислал, что удивило и порадовало нас всех, особенно тестя. Полной рекой поступают и цветы для Кати, органично распределяясь по всему центру: нам столько не надо, а беременным и недавно родившим дамам приятно.
Дело полоумной Елены на контроле в Следственном комитете, медийная шумиха поднята изрядная, и «соскочить по дурке» твари не дадут — надолго отправится варежки шить в места не столь отдаленные. Мамаша её оперативно продала квартиру и свалила в Турцию, удалившись из соцсетей и отказываясь от общения с журналистами. Бизнес сейчас выставлен на продажу — такая вот тетка, даже не попыталась дочке помочь, выбрав собственную сытую старость в теплых краях и жарких объятиях какого-нибудь Ахмета.
Мир огромен, и номинально перед человеком открыто неисчислимое множество путей, но никто из нас не существует в вакууме. В очередной раз обстоятельства складываются так,