И тут у Витьки, слесаря, четвертого компаньона, появилась идея: «Мужики, черт с ним, с Ефимом. Я этот подвал знаю. Я в ихней конторе слесарил. Там труба фановая в подвал четырнадцатого дома идет. И дыра. Ее ковырни фомкой — и в склад. Пока разберутся, а «шило» у нас!»
На свою беду вплотную к стенке склада они сами положили хрупкие сердечные лекарства, да и дыра была маловата.
Пока ломали, стекляшек набили. Дыру ящиками забросали. Думали — глухо. А тут вот как обернулось.
Время подходило к утру, а дело к концу. Сивый, выложив все, что он думает о своих «попранных» милицией правах человека, распалился и требовал бумагу для окончательного добровольного признания. Тут же он нарисовал план сарая и место, где спрятал сорок флаконов одеколона и коробки с витаминами.
Сивого увели, и, взглянув на часы, следователь сказал нам с Генкой:
— Ну все, ребята. Нормально поработали. А тебя, Туманов, с почином. Главное, раскрыли по горячим следам. Доценту спасибо не забудь от нас передать.
Я взглянул на часы. Была половина шестого. До прихода ребят оставалось часа три. Можно было поспать. Я открыл шкаф и достал дежурную раскладушку, с незапамятных времен живущую в нашем кабинете. Тут же в глубине шкафа висели шинели. Сотрудники уголовного розыска в форме ходят редко — вот и набирается у каждого старослужащего по нескольку комплектов.
Удобно устроившись, я вспомнил недавний случай.
Сегодня он помог мне…
Все началось радостно-торжественно.
Тунин поздравил меня и вручил погоны младшего лейтенанта милиции. Поздравляли друзья. Звездочка по традиции была опущена в бокал шампанского. Короче говоря, я стал полноправным офицером милиции. Надо идти получать форму. Но вот беда — ни чемодана, ни рюкзака, ни даже большой сумки у меня не было.
Выдали столько, что я растерялся. Шинель, сапоги, два форменных костюма, шапка, две фуражки — летняя и зимняя — и планшетка. Я стоял, не зная, что решить. Во дворе грохотало — грузили шкафы, командовал наш старшина. Я, кое-как захватив пакеты, направился к нему.
Старшина все понял сразу.
— Клади в любой шкаф. Доставим.
Захватив с собой только фуражку, я отправился на работу весьма довольный своей оперативной смекалкой. Фуражку я небрежно повесил над столом. Понятно, что это не прошло незамеченным.
— Очень вовремя, — сказал в конце дня Николай Григорьевич, — как раз завтра служебное совещание — вот мы товарища офицера во всей красе и увидим.
Я побежал разыскивать старшину.
Дежурный мне терпеливо объяснил, что старшину искать надо рано утром. Днем он по городу мотается. Забот у него полно.
Уточнив, что совещание начнется в одиннадцать, я успокоился: долго ли переодеться.
Прибежал на работу в половине восьмого. Старшину я перехватил уже на выходе.
— Шкафы в кабинетах уже, — сказал старшина. — В какой ты вещи клал? Ты же оперативник, приметы запомнил, чай… Правда, я ключи раздал. Ну ты же оперативник. Только смотри! Зря замки не ковырять. Ну пока!
Задача с шестью неизвестными. Значит, вхожу я в кабинет и говорю: «Давайте ваш шкаф откроем — там моя форма». Пожалуйста. А там — пусто. И так пять раз из шести. Офицер форму потерял. Ой-ой-ой! Вдруг я услышал:
— Молодец сыщик! Утром по холодку жуликов ловить самое приятное деле. Что грустный?
Делать было нечего, и я рассказал Борису свои злоключения.
— Ты костюмы примерял? А шинель? Добре. Найдем твой шкаф, бедолага.
Сказав, он исчез.
Через несколько минут Борис вернулся со связкой дежурных ключей от кабинетов, а затем вошел Генка, ведя за ошейник своего верного Урана. Ехидно улыбались все, и Уран, как мне показалось, тоже. По Генкиной команде Уран важно обнюхал меня и, хотя всегда относился ко мне доброжелательно, зарычал. Решил, что зря нюхать не дадут. Вот же песья психология.
Залаял Уран у четвертого шкафа. Борис торжественно извлек мои пакеты.
— Привыкай действовать по науке! — важно изрек он. — Это тебе тренаж юного сыщика.
Вот тут уже они расхохотались, от души. Уран уже не рычал, а весело скалил свой внушительные зубы.
Хороший урок. Не будь этого случая со шкафами, я, может, и не сообразил бы вызвать на выборку Генку с Ураном.
Укрывшись с головой шинелью, я уснул под сладкую мысль: вот оно, мое первое дело. Правда, общее наше, но прежде всего — мое. Операция «Сибирский кот» завершена.
Михаил Скрябин, Владимир Писаревский
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
Рассказ
Рабочий день следователей, как и оперативных работников милиции, не нормируется. Следователя Евгения Николаевича Малова подняли среди ночи. Сразу же после того, как дежурная машина ПМГ доставила в отдел милиции трех парней, задержанных на ограблении пьяного.
Сегодня, пожалуй, дежурный перестарался. Можно было бы подождать до утра.
Юридически дело было предельно ясно: трое ребят отмечали проводы старшего в армию, крепко выпили и совершили преступление. При первом же опросе они ничего не стали утаивать и выложили всю правду.
Уходил в армию старший, Павел Пожаров. Еще дома, в кругу семьи, он выпил рюмку водки, затем встретился во дворе дома с несовершеннолетними Антоновым и Сухоруковым. У младшего, шестнадцатилетнего Антонова, оказалась в кармане бутылка портвейна, которая тут же была распита прямо в подворотне. Затем вся троица отправилась на прогулку. У соседнего дома стояла машина с домашними вещами. Крутившийся у грузовика юркий старичок предложил парням подзаработать: разгрузить и перетащить вещи на пятый этаж. Это была неплохая возможность заработать еще на выпивку, и Пожаров, как старший, приступил к переговорам. Старичок предложил трешку, Пожаров потребовал семь. Специально с запросом, как он потом пояснил следователю, чтобы потом спустить до пяти. (Малова покоробило: откуда у такого юного существа такая торгашеская хватка?) Расчет оказался точным: стороны сошлись на пятерке. По мере того как пустел кузов машины, у старичка, видимо, росло нежелание расставаться с пятью рублями. Расспросив ребят, зачем им понадобились деньги, он тут же засуетился. Когда взмокшие парни, тяжело дыша, последним втащили на кухню тяжеленный холодильник, на столе уже стояли три стакана и оплетенная соломой бутыль с яблочной домашней настойкой. Старичок сообразил правильно. Действительно, бегать в магазин, пить где попало… Короче говоря, через полчаса все трое, покачиваясь, вывалились из квартиры «добряка» и отправились на прогулку. Посидели в парке, приставая к проходящим девушкам, «прошвырнулись» по проспекту. Стемнело. Захотелось есть, да и выпить бы не мешало. Ругнули старичка за скупость, пожалели, что не прикончили бутыль. Домой идти рановато, а куда двинешься без копейки? Вот тут-то