Арина подошла. Посмотрела через моё плечо. Потом оглянулась на шкаф. На распахнутые дверцы.
— Может, нам тем же путём назад? — неуверенно предложила она. — Вдруг там уже всё кончилось?
Вообще, надо бы проверить. Потому как другого выхода отсюда я не видел. И если в шкафу окажется обычная задняя стенка, то выходит мы застряли. Оно, конечно, может и тут можно вписаться. Будет куда сложнее — тотальный контроль предполагает всевластие бюрократии. Обычные люди — муравьи. Ресурс. Нолики и единички. Но выход всё равно отыскать какой-то можно. Наверное.
В дверь кабинета постучали. Робко так. Осторожно.
Гоша, который как раз впился зубами в шоколад, застыл в этой позиции, скосив глаза на дверь. Арина медленно подняла автомат. А я попытался погрузиться в астрал. Что получилось неожиданно легко.
— Андрей Максимович? — женский голос. — Вы там? Или мне показалось?
Угу. Значит своя секретарша у владельца кабинета имеется. Хорошо, что запуганная и не стала просто так вламываться внутрь.
Удивлённое женское восклицание. Звук уже совсем другой двери. Видимо той, что вела в приёмную из коридора. И низкий мужской голос. С командными нотками.
— Анюта, кофе и свежую прессу, — пророкотал пришедший. — Минут через десять сюда позвонит Самойлов. Так вот — скажи ему, меня нет. Уехал инспектировать станцию.
Гоша медленно закрыл ящик стол. Продолжая держать в зубах шоколадку, спрыгнул на пол. Поднял пистолет-пулемёт.
Человек за дверью был магом. Не самым сильным — возможно десяток озарений. Прикончить я его мог легко. Одно только «но» — на ситуацию с нами это никак не повлияет. Разве что — обречёт на смерть, если выбраться отсюда всё же не удастся.
Стремительно шагнув вперёд, я подцепил гоблина за разгрузку, поднимая в воздух. Кивнув Арине. И пригнувшись, скрылся внутри шкафа. В следующую секунду девушка прикрыла за нами дверь. А спустя ещё миг, в кабинет вошёл его истинный владелец.
Глава VIII
В шкафу пахло нафталином, чужой шерстью и чьими-то давно прогнившими победами.
Теснота была адская. Я стоял, скрючившись и упираясь затылком в перекладину для вешалок. Арина вжалась мне в бок, судорожно сжимая мой локоть. Гоша копошился левее и сзади, путаясь в полах длинных шинелей. Параллельно дожевывая шоколадку — я слышал тихое чавканье.
Двести кило живого веса в деревянном ящике. Одно неловкое движение — и тут все навернётся нахрен.
Гоша шевельнулся. Снова чавкнул. Хрустнул деревом.
В шкаф ворвался жар. Вместе с которым пришёл и свет. Потом опять что-то хрустнуло и резко потемнело.
— Тот же зоопарк, — тихо сообщил гоблин. — Искрит, рябит и всё хреначится. Обратно пока низя.
Хреново. Однако, позитив тоже имеется — обратная дорога пока сохраняется. Конечно, если здание академии вообще останется на месте. Надеюсь, мы не запустили сейчас процесс уничтожения Янтаря.
Тяжело заскрипела дверь кабинета. Тяжёлые шаги. Кто-то вошёл. Спокойно и не торопясь. Как человек, которому не приходит в голову, что здесь может быть опасно.
Я сосредоточился на щели в передней дверце. Полоска света. Кусок кабинета. Край стола с зелёным сукном.
Хозяин сел боком к нам. Вернее по диагонали — под углом. Я видел затылок, широкие плечи в тёмном кителе и крупные руки, уверенно перебирающие бумаги.
Щёлкнула кнопка селектора.
— Анюта. Чай. И сводку к расширенному заседанию Комиссариата, повестка — самоснабжение юго-западных регионов. — Пауза. — И ещё. Принеси дела тех студентиков. Которых в прошлом месяце оформили по второй категории. Все.
Селектор хрустнул. Тишина.
Табличку на столе я успел заметить, пока нас засовывали в шкаф. Якуб Дмитриевич Евгеньев, Второй секретарь особой территории «Босфор». Которые сейчас откинулся в кресле. Побарабанил пальцами по подлокотнику. И заговорил вслух. Сам с собой.
— Коваленко… Коваленко, Коваленко… — он постукивал по столу. — У него ведь тётка, да? Та самая. Заведующая Облторгом по Тюмени. Ценный кадр. Если мальчика правильно оформить, тётушка никуда не денется. Порочащая связь. Один мой звонок и всё…
Он полез в ящик стола. Достал папку. Открыл. Что-то пометил карандашом.
Я стоял в шкафу, слушал это и постепенно осознавал масштаб произошедшего.
Живой чиновник в настоящем мире. Вот кто сейчас вошёл в комнату. Не фантом или порождение аномалии. Прямо сейчас, у меня на глазах, он деловито прикидывал, как использовать студента в качестве рычага давления на его родственницу. Спокойно. Лениво. Как задачку по арифметике.
Я таких знал. В прошлой жизни попадались типы этой породы. Которые мыслят не людьми, а связями. Друзья как рычаги. Родня как кнопки. Классический номенклатурный хищник верхнего звена. Некоторые считали себя бизнесменами, но при этом сидели исключительно на государственных контрактах. Со всеми вытекающими — по сути, их схема деятельности и реальный бизнес находились в абсолютно разных плоскостях.
Правда имелась одна поправка — в моём мире такие опасались, журналистов и общественного мнения. Якуб Дмитриевич не боялся никого. Потому что некого, ему похоже было бояться.
Стук в дверь был робким и неуверенным. В отличие от голоса партийного функционера, который за время подъёма по карьерной лестнице и пожирания себе подобных, видимо успел уверовать в собственную исключительность.
— Войдите, — всего одно слово, но превосходства там хватило бы на целую речь.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы протиснуться, не зацепив косяк. В щели мелькнула тонкая фигурка в строгом сером костюме. Светлые волосы, собранные в хвост. Поднос с чайником, чашкой и стопкой папок.
И уши. Длинные, чуть заострённые. Эльфийка.
В параллельном магическом СССР секретарши были ушастыми. Впрочем чего это я. Раз есть гоблины, почему бы быть эльфам.
Девушка поставила чай и папки на край стола. Выпрямилась. Встала так, что я видел мелко подрагивающие пальцы одной её руки.
— Якуб Дмитриевич, поступило новое обращение.
— От кого? — он даже не поднял головы.
— От гражданки Яхонтовой, — произнесла та. — Письменное.
Пальцы Якуба Евгеньевича замерли над бумагами.
— Опять? Пять лет прошло, — недовольно заявил мужчина. — Чего ей неймётся?
— Требует информации о местонахождении мужа. Пишет, что товарищ Яхонтов пропал во время выполнения важного партийного задания, — выпалила остроухая секретарша. — Просит возобновить розыскное производство.
— Розыскное производство, — повторил он с интонацией человека, которому предложили сожрать на завтрак омлет из гвоздей. — Аннушка, отправьте стандартный ответ. «Ваше обращение принято и направлено в соответствующий отдел.» Точка. Без сроков и обещаний. Заколебала. Он из собственного кабинета исчез. Сто процентов с магией наворотил и за границу утёк. Секреты наши продавать.
Он звякнул чашкой. Отпил. Поморщился.
— А сладкое? — в голосе появилась странная нотка, которую я не смог идентифицировать.
Аня дёрнулась так, как будто хотела отпрыгнуть. Собственно, я в первый момент и подумал, что она сейчас сиганет в сторону.