— Немедленно! — повторил Роман, глядя на меня снизу вверх. — Если ты её удерживаешь, сам знаешь, чем это закончится. Если нет — выведи её. Сейчас же!
Он давил. Каждое слово — как палец, вдавливаемый в грудь. В глазах — презрение. Неужели думает, что меня так легко спровоцировать? Не, внутри плеснула ярость и желание выкрутить ему ноги по одной. Тем не менее, я не полный идиот — кидаться на баронского сынка в присутствии самого аристократа и его солдат.
Я молчал. Смотрел на него сверху вниз. Два метра двадцать против его метра восемьдесят с небольшим.
— Ну? — процедил Роман. — Оглох что ли? Выполняй приказ, пёс!
Гоша почесал кота за ухом. Посмотрел на Романа. Потом покосился на меня.
— Шеф, — сказал он громко и отчётливо. — Эт тот самый шмаглина, который своих же кинул, да? Япнутым таэнсам продался, чтобы родную семью под нож пустить?
Барон не стал впадать в истерику. Он просто повернул голову. Медленно, как человек, привыкший не торопиться ни с чем. И посмотрел на сына.
Вот сам Роман побагровел. Я видел, как пальцы его правой руки дёрнулись — мелко, нервно, будто что-то перебирая.
— Бред, — процедил он. — Грязный бред от грязного гоблина.
Барон продолжал молчать. И сверлил сына взглядом.
— Отец, — Роман повысил голос. — Ты серьёзно слушаешь эту зелёную погань?
Старший Ржев чуть приподнял бровь. Одну. Этим жестом он, видимо, заменял целые абзацы. Хотя не — рот сейчас тоже начал открываться. Барон хотел что-то сказать. Но его отпрыск ударил раньше.
Магией, понятное дело. Хрен его знает, что именно там было — я уловил только сверкающую непонятную хреновину, метнувшуюся к Гоше и сразу погасшую.
Хм. Я даже левую руку с метательным диском притормозил. И совсем не потому, что меня тут же взяли на прицел, а фигуры магов размылись от концентрации силы — воздух вокруг них моментально стал размытым маревом.
Вовсе нет. Ну, почти. Основная причина всё же была в ином. Лысый кот, который сидел на руках у Гоши, поглотил удар. Просто повернулся мордой, впитал эту загогулину сверкающую и лениво зевнул.
Все замерли. Солдаты барона. Сам аристократ. Роман — с открытым от изумления ртом. А вот гоблины за нашими спинами разразились восторженными воплями.
— Щенки косуль, друзья котов! — донёсся до меня вопль с крыши здания. — Подпалили жопу дракону, если надо подпалим и вам!
— Легендарный момент! — это уже Арина. — Чат, вы это видели? Теперь, если что у нас есть надежда. Барсик всех порвёт!
Роман машинально покосился в её сторону. А вот его отец вышел из ступора. Оторвав взгляд от сфинкса посмотрел на меня.
— Что это? — спросил барон. — И как он это сделал?
— Домашний любимец, — ответил я. — Который не любит, когда кто-то пытается нас убить.
Гоша погладил кота по лысой башке. Зверь прищурился.
— Генерал Кис-Кис, — сказал гоблин. — Он обид не прощает. И магов переваривает без отрыжки.
Барон задержал взгляд на коте ещё на пару секунд. Что-то прикидывал, наверное.
— Слушай мою команду! Динамики подрубить на всех этажах! — заорал во дворе Кэп. — Йорик щас подрубится из «Феникса». Если чё — забахает марш! Когда кобольды попрут — крематорьте всё, что движется!
— А если они затаятся? — спросил один из ушастиков. — Чё тогда?
— Значит пните и крематорьте! — рявкнул Кэп. — Динамики! Сейчас же!
В воздухе, метрах в двадцати над нами, зависли три полицейских дрона. Всё те же «Шершни». Камеры и микрофоны, тепловизоры — стандартный набор для наблюдения за потенциальным бардаком. В дальнем конце улицы, почти у поворота, притормозил полицейский броневик. Из него вылезли четверо в доспехах. И остались на месте. К аристократам лезть дураков не нашлось. Грамотные ребята. Наблюдают, фиксируют, а разбираться будут потом — когда все уедут и можно будет писать рапорт, не рискуя сдохнуть.
Я скосил глаза на Арину. Та стояла чуть позади, у ворот. Поймала мой взгляд. Немного подумала. Кивнула. И убрала телефон. Стрим мёртв. Отлично. Сейчас он нам ни к чему.
— Любопытно, — произнёс барон, возвращаясь к главной теме. — Что именно имел в виду ваш спутник?
Сорк, стоявший в двух шагах справа, тихо пробормотал.
— Ваще-т это применение боевой магии в адрес гражданского лица, — гоблин без всякого дружелюбия пялился на Романа. — Статья сто тринадцатая, пункт «а». Квалифицируется как покушение.
К счастью, внимания на него никто не обратил.
— Барон, — начал я. — Ваш четвёртый сын давно хочет стать первым. Не в смысле наследования. Желает сам получить титул.
Сам Роман дёрнулся, но повинуясь взмаху отцовской руки, остался на месте. Я же, поняв, что аристократ не собирается отвечать, продолжил.
— Он спелся с Домом Скалистой Тени, — озвучил я чистую правду. — Делал для них грязную работу. Использовал вашу фамилию для прикрытия. Взамен — получал вещество, способное контролировать людей. Например, его жену.
На этом моменте глаза дворянина сузились. Могу поспорить — в голове у него сейчас творилась настоящая буря.
— Я не знаю, использовали ли её на ком-то ещё. Могу только сказать, что Арьен из всего этого вытащил я сам. Лично. А насчёт прочих… — я посмотрел на Романа. — Задайтесь вопросом, не случилось ли в последнее время странностей.
Барон медленно повернулся к Роману. Тот стоял белый. Не багровый, как минуту назад — совсем нет. Ярость ушла. Её место заняла паника.
— Это правда? — спросил барон.
— Как ты можешь, отец? — взревел тот. — Этот дарг…
— Роман! — Голос барона стал тяжелее. — Да или нет?
— Нет! Конечно нет! — закричал он.
Барон вздохнул. Коротко и почти незаметно, если не стоять почти вплотную.
— Знаешь, — произнёс он негромко, — когда-то я попросил у Его Величества одну дополнительную награду. Ментальный артефакт, определяющий ложь.
Он поднял правую руку. На мизинце тускло блеснул массивный перстень с тёмным камнем. Который мерцал мутным бордовым.
Роман стиснул зубы. Отшатнулся, со страхом смотря на перстень.
— Ещё вопрос, — сказал барон. — Ты использовал белую субстанцию, о которой говорит господин Белый?
Роман молчал. Губы сжаты. Кадык дёрнулся вверх-вниз.
— Отвечай, — надавил аристократ.
— Нет, — едва слышно произнёс парень.
Камень в перстне полыхнул бордовым. Ярко, отчётливо. Даже я увидел. Ложь. Однозначная.
Барон опустил руку. Хмыкнул.
— Использовал ли ты эту субстанцию на ком-то из слуг нашей семьи? — поинтересовался он. — Или на кровных родственниках?
Роман дёрнулся, как от мощного удара под дых. Замер. И вдруг скривился в яростной гримасе.
— Ты!.. — парень ткнул пальцем в отца. — Ты всегда… Всегда ставил меня последним! Четвёртый сын! Четвёртый! Все знали, что я ничего не получу! Ни земли, ни титула, ни…
— Роман, — мрачно