Глава XVIII
Центнер золота.
Сто килограммов. Чистого, без примесей, с имперской сертификацией. Именно столько запросил Громс Иванов за передачу контракта над Феликсом Кровецким. Не за освобождение — за перепривязку. Разница принципиальная. Освобождение означало бы разрыв контрактной печати, а это процесс долгий, болезненный и юридически скользкий. Перепривязка — проще. Сначала подпись, потом магический оттиск, который поставил артефакт и выполнение обязательства по оплате.
Юридически всё было элементарно — Виталий справился за минуту. Магически — тоже несложно. По сути, контракт просто переключили на меня при помощи специального артефакта. Печать на запястье Феликса изменила цвет — из синей стала тускло-золотой. Почему — никто из присутствующих ответить не смог.
Сорок семь лет. Остаток от семидесятилетнего контракта, из которого уже прошло двадцать три года. Теперь последний из вампирской династии Кровецких был привязан ко мне. Почти полвека.
Лимузин плавно покачивался на поворотах. За окном проплывал ночной Константинополь — огни, витрины, запах жареных каштанов из приоткрытого люка на крыше. Феликс сидел напротив, у дальнего окна, нервно поглаживая запястье. Спина прямая, руки на коленях, глаза внимательные. Не испуганные. И не слишком благодарные, на самом деле. Я бы даже сказал чуть подозрительные — как у человека, который сменил одну клетку на другую и пока прикидывает, насколько новая просторнее.
Громс не был садистом. Скорее коллекционером и перестраховщиком. Держал Феликса как ценную вазу — в сейфе, под замком, сдувая пылинки, но не давая права голоса. Магические печати, контрактные обязательства, юридические закладки — обвешивал подчинённых привязками так, как параноик обвешивает дверь замками. Не потому что ненавидит тех, кто внутри. А потому что боится тех, кто снаружи. И обожает ощущение полного контроля.
Теперь «ваза» ехала с новым хозяином и гадала — разобьют её или поставят на полку повыше.
— А ты в летучую мышь превращаться умеешь? — нарушил тишину Гоша. Гоблин уже развалился на сиденье, фуражка съехала на затылок, ноги закинуты на мини-бар. — Чёт я у ваших это всегда забываю уточнить.
Феликс повернул голову.
— Нет, — сухо ответил он. — Это стереотип.
— Жаль, — зевнул Гоша. — Сэкономили бы на билетах. А туманом становиться?
— Тоже нет, — озвучил ответ вампир.
— Может гипноз? Ну, типа: «Смотри мне в глаза, ты хочешь отдать мне все свои деньги»? — посмотрел на него ушастик. — Эт почти как менталисты, только не совсем. За такое не расстреливают и к Красным на поводке не тащат.
— Это называется актёрское мастерство, — буркнул вампир. — И да, это я умею.
— Полезный скилл! — одобрил гоблин. — Шеф у нас больно вспыльчивый. Как рихтанёт и всё. Тока крематорить остаётся. Нужен кто-то, кто умеет разводить красиво. С драматической паузой.
Феликс смотрел на него с выражением человека, который пытается понять, куда попал. Вампир тысячелетней династии. Актёр Императорского театра. И вот он сидит в лимузине, слушая, как семидесятисантиметровый гоблин в золотой фуражке оценивает его профпригодность.
Добро пожаловать в новую жизнь, Феликс.
Вопрос, который прямо сейчас крутился в голове, был другим. Контракт. Сорок семь лет. Я мог его развеять. Прямо сейчас, в теории. Разорвать привязку, отпустить вампира — красивый жест. Благородный. Новый хозяин вышел из театра и тут же дал свободу. Публика рукоплещет.
Только я не в театре. И публика здесь не рукоплещет — она стреляет. Или хреначит магией.
Феликс Кровецкий — последний из клана, который когда-то контролировал немало всего в Империи. Знания, связи, навыки. Если отпущу — кто гарантирует, что через полгода он не окажется на стороне того, кто захочет использовать эти ресурсы против меня? Не потому что Феликс плохой. А потому что мир такой.
С другой стороны — рабовладелец из меня так себе. Я вот только что примерил эту шкуру мысленно. Не налезла.
Тем не менее, оставлю пока. Подумаю позже. Когда станет яснее, что за человек этот Феликс. Вернее, что за вампир.
Телефон завибрировал уведомлением. Арина.
«Тони, у нас тут снова куча навоза, которая пытается стать каменной горой. Лови ссылки.»
Три линка подряд. Я открыл первый.
Гримм-Правдоруб. Всё тот же свенг с узкой мордой, короткими клыками и волосами, стянутыми в неряшливый хвост. Голос хрипловатый, уверенный. Ролик набрал почти пятьсот тысяч просмотров, и я понимал почему. Зрители всегда любят хейт. Скандалы с интригами. Чтобы прямо пялиться на чужую боль. В идеале — чтобы там рвали, метали и выкладывали всю изнанку чужой жизни. Ну и родственников вырезали желательно. А объект страдал бы и плакал горючими слезами. Пока они жрут попкорн перед экранами.
Правда, всё менялось, как только нечто подобное трогало их лично. Когда-то я хотел бы взять каждого такого и вскрыть от паха до глотки. Заставив смотреть, как из него вываливаются потроха. Потом осознал, что их слишком много. Сотни миллионов. Миллиарды долбанутых деградантов. Каждый второй, которого ты видишь на улице. В общем — слишком много.
— Что там? — спросил Сорк, отрываясь от изучения копии контракта Феликса.
— Хейтер, — выдохнул я, вдруг поняв, что скриплю зубами. — С бюджетом.
«…изнеженная полукровка, которая прячется за гоблинами и наёмными панцирниками! Экранный шут! Клоун, что получает гранты за предательство корней! Мы — разные виды! Разные кости, разная кровь, разный метаболизм! Тут нет политики — только биология!»
Цветокоррекция, продуманные ракурсы, склейки в нужных местах. Плюс, он до сих пор был в мурманской общине даргов. Правда видео о них самих почти не выкладывал. Не разрешали снимать, похоже. Что забавно.
Открыл вторую ссылку.
Другой формат. Вырезка из прямой трансляции «Культурного дарга». Десять даргов, знакомые лица — участники. Сидели полукругом за столом. Говорил Фрос. Бывший сержант, ветеран. Тот самый здоровяк, которого я оставил сортировать заявки гигантских орков на проживание в «Фениксе».
— Теорг, — сказал Фрос в камеру. — Мы видели выступление этого жалкого свенга. Парни недовольны. Если нужна поддержка — мы готовы. Десять даргов — это сила. Скажи слово — вылетим в Мурманск. Будем биться до конца. Биться в строю.
Остальные поддержали слитным выкриком. А я усмехнулся.
И нет. Не от самодовольства. От того, что десять даргов, которых я собрал для медийного проекта, за столь короткий срок превратились в реальную силу. Готовую отправиться в бой по одному слову. Либо вообще по собственной воле.
Изначально это ведь вовсе было механизмом, чтобы заполучить город и Обсерватум. Решением, которое выглядело изящно и при этом максимально практично. Теперь же, всё это стало чем-то куда большим.
Я открыл административную панель системы, через которую Фрос принимал заявки на проживание. Тридцать две новых за последние сутки. Дарги, которые хотят жить в Цитадели Феникса. Не участвовать