Он заговорил первым.
На даргском наречии. Старом, рублёном языке, который я сейчас понимал исключительно за счёт медальона. Язык кланов. Язык, на котором не просят — на нём требуют или приговаривают. Без него нечего и думать взять под свою власть любую из консервативных общин.
— Ты пришёл на землю, которая помнит твою кровь, — прогудел седой гигант. — Я — Торвак. Держу огонь очага. Говорю от имени тех, кто здесь.
— Чат, они перешли на даргское наречие, — тихо сказала Арина. Она стояла чуть в стороне, снимая нас обоих в профиль. — Старый диалект. Ритуальный обмен фразами по ходу. Переводчика не будет, но вы можете у себя любой сервис открыть и врубить запись.
«Держу огонь очага». Ритуальная формула. Передо мной был временный управляющий. Тот, кто поддерживает жизнь общины, пока не явится настоящий лидер.
Торвак не торопился. Ему было некуда — за спиной сотни даргов и вся мощь традиций. Он при любом раскладе останется при своём.
— Зачем пришёл, убийца вождя? — произнёс он.
— Забрать своё, — отрезал я. — Кровь Бараза — моя кровь. Я положил его в землю. Большой стол пуст. Я пришёл сесть за него.
Слова падали тяжело, как камни. Короткие фразы. Рублёные. Без украшений или дипломатии. Даргские ритуалы — они про другое.
По толпе пронёсся выдох. Сотни голов качнулись. Сказать это вслух, здесь, в его доме, перед его людьми — было всё равно что бросить факел в сухую траву.
Торвак не дрогнул.
— Твоя кожа гладкая. Твои слова пахнут империей, — пророкотал он.
— Не тебе говорить об этом, — выплюнул я слова. — Не тому, кто живёт внутри стен, потому что ему так велели.
Толпа вокруг качнулась. Загудела. Не понравились им мои слова. Вот прямо совсем. Даже Торвак стиснул зубы.
— Вече, — объявил он. — Через двадцать минут. Каждый соберётся, чтобы сказать своё слово.
Во всю глотку озвучив фразы, снова посмотрел на меня.
— Салр ждёт, — пророкотал он. — Идём.
Салр. Главный зал. Сердце общины. Место, где собирается совет и решаются споры. Именно там вожди принимают клятвы и там же их порой хоронят — в тех кланах, где предпочитают не сжигать останки лидеров. Длинное бревенчатое здание за кострами — приземистое, массивное, с дымовыми отверстиями в крыше и шаманскими печатями на каждом бревне.
— Чат, нас приглашают в салр, — сказала Арина, поймав слово. — Главный зал общины. Что-то вроде ратуши, только из брёвен. Собрание через двадцать минут. Оставайтесь с нами.
— Ну что, шеф, — тихо сказал Гоша, поправляя фуражку. — Надеюсь, там подают не только сырое мясо.
— Арина, — бросил я через плечо. — Стрим не выключать. Если нас там решат зарезать, пусть мир видит это в прямом эфире.
— Обижаешь, — фыркнула она. — Я ещё и тег успею поставить. «Героическая гибель».
Глава XX
Салр изнутри напоминал утробу зверя. Тёмную, пропахшую дымом, смолой, старыми шкурами и застарелой кровью.
Свет давал только очаг — длинная каменная яма в центре зала, где горели кажется целые брёвна. Потолок уходил вверх метров на пять, теряясь в дыму. Вдоль стен — лавки, вырубленные из цельных стволов. На стенах — оружие. Топоры, мечи, щиты, копья. Между ними — шаманские печати.
В дальнем конце зала, на возвышении — кресло вождя. Пустое. Массивное, вырезанное из камня с подлокотниками в форме медвежьих голов. Трон Бараза. Мой — если верить праву крови.
Пока на нём никто не сидел.
Торвак занял место справа от кресла. Стоя. Не садясь. Его приближённые — четверо седых даргов, каждый размером с платяной шкаф — выстроились вдоль стены. Как мебель. Очень большая, внимательная и крайне опасная мебель.
Моя группа расположилась рядом. Гоша привалился к опорному столбу, сложив руки на груди. Сорк стоял рядом, с полностью невозмутимым видом. Тогра и Айша заняли позиции по бокам, держа руки около оружия. Пикс сел на лавку и достал планшет. Феликс прижался к стене и старался занимать как можно меньше места.
Арина замерла справа от меня. Стрим ей пришлось вырубить — об этом попросил Торвак, заявивший что внутри салра не снимают. Однако, по-моему, перед тем как убрать телефон, девушка запустила локальную запись звука. Хотя я не был в этом полностью уверен.
Косули стояли около входа. Громадные звери спокойно прошли через широкий вход, который сейчас был закрыт лишь шкурами и остановились около него, принюхиваясь к запахам внутри помещения и фыркая.
Ещё тут были другие дарги. Десятка полтора, не меньше — те, кого Торвак допустил в салр до общего собрания. Старшие воины, те, чьё слово весило больше других. Это стало понятно по мере того, как они представлялись, ударяя себя в грудь и рыча свои имена с локальными «титулами».
Троих я выделил сразу. Проигнорировать столь заметных членов общины, было откровенно сложно.
Первый — Адис. Он стоял у кресла вождя, по левую сторону, напротив Торвака. Мой дядя. Сын Бараза Бивня. Они даже внешне вроде были похоже. Только Бараз был скалой, а этот — её обломком. Острым, злым и лишённым величия. Боевые шрамы на лице. Кольчуга под меховым плащом. Как будто в наше время она могла от чего-то защитить? Если только вся испещрена шаманскими узорами. Но с таким же успехом их можно нанести на рубашку. Суть не изменится.
Рядом — двое. Раг и Корн. Его сыновья. Мои двоюродные братья. Молодые, мускулистые, увешанные оружием. Раг — побольше, потемнее, с бритой головой. Корн — меньше и не такой широкий но с тем нервным подёргиванием рук, которое выдаёт либо привычку к импульсивным дракам, либо психологическую патологию. Оба смотрели на меня так, будто я был грязью на их сапогах.
Рядом с Адисом стояли и другие дарги. Его воины. Одинаковые татуировки на шеях и свирепые взгляды, которыми те меня пожирали.
Второй — Хорг. Кузнец. Этот возвышался над всеми. Самый большой дарг, которого я видел в жизни. Метра два с половиной, может больше. Плечи — как два бочонка. Лысый череп блестел от пота. Опирался на кузнечный молот, поставленный на пол. Рукоять доходила ему до подбородка.
Третья — Нарга. Она стояла в тени, у дальней стены, и её пропустить тоже было сложно. Для начала, она была полукровкой. Среди громадин в два с лишним метра выглядела почти хрупкой — метр восемьдесят, стройная, с более тонкими чертами. Кожа — зеленоватая, но светлее.
Ещё — шаманка. Что автоматически привлекало