— Как она? — спросил я тихо.
— Лежит. Старается не показывать вида, но ей плохо. — Маша прижалась ко мне. — Гоша, может, всё-таки в больницу?
— Елена Сергеевна сказала, что пока всё стабильно, — напомнил я. — Врач она хороший, судя по всему. И будет рядом. А в больнице сейчас… Ты же сама знаешь, какая там обстановка.
Маша кивнула. Конечно, она знала. Все знали. Госпитали работали на износ, медперсонал валился с ног от усталости. Лечили прежде всего раненых, а на таких «лёгких» случаях, как сотрясение мозга и вывих голеностопа, никто особо не задерживался. Здесь, дома, под присмотром своего врача, Вере Александровне было бы куда спокойнее.
— У Леночки перспектив на получение своего отдельного жилья пока нет, — сказала Маша задумчиво. — Но с этим можно мириться. Её муж сейчас военный врач, они вместе служат в одном госпитале. Он если за неделю три ночи дома проводит, для них это уже счастье. Так что соседи они, скажем так, ненадоедливые. Глаза не мозолят.
— А у других квартирантов дети есть, — вспомнил я. — Две девочки-подростка.
— Да, — Маша улыбнулась слабо. — Они обещали сейчас помогать маме. Добрые девчонки. Будут за ней присматривать, когда меня нет.
— Тогда всё устроится, — сказал я уверенно. — Главное — покой и время. Через неделю твоей маме станет лучше, а к середине сентября у вас освободится комната. Тогда и сыграем свадьбу. Нормальную, с отдельной комнатой и без спешки.
Маша кивнула, но я видел, что она всё ещё волнуется.
— Конечно, у нас есть вариант начать вить первое семейное гнёздышко в Блиндажном, — продолжал я, больше для того, чтобы отвлечь её от тяжёлых мыслей. — Но, посмотрев на твою маму, которая лежит и молча страдает, я его сразу отверг. Тем более что тебя распределили в ближайшую от дома школу. Зачем тебе каждый день мотаться в Блиндажный, если работа здесь, рядом?
— А ты где будешь жить? — спросила Маша, повернувшись ко мне.
— А я съеду, — ответил я спокойно. — От Андрея пришла телеграмма. Он получил диплом и днями возвращается в Сталинград. Вместе с ним приедут его мама и сестра. Пусть поселяются в нашем блиндаже — это всё-таки его законная жилплощадь.
— Андрей… — Маша задумалась. — Тот самый, кого вы послали домой за дипломом и рекомендациями?
— Именно, — подтвердил я с удовлетворением. — Наши поручения он выполнил. Привезёт три рекомендации Василию для приёма в кандидаты в члены партии. А сам успел вступить ещё дома, возвращается уже с партбилетом. Надёжный товарищ, исполнительный. Потянет лямку инструктора строительного отдела горкома без проблем. Он знает всю подноготную нашего панельного проекта, так что я смело передам ему все эти дела, а сам займусь общим руководством. Для меня это будет огромным облегчением, смогу больше времени уделять другим участкам работы.
Маша прислонилась к моему плечу.
— Значит, недельки две-три подождём, — сказала она тихо. — Главное, чтобы мама поправилась.
— Поправится, — сказал я твёрдо. — Обязательно поправится.
Первого сентября мы решили организовать в Сталинграде небольшой праздник. Идею я позаимствовал из жизненного опыта Сергея Михайловича. Праздник предложил назвать Днём знаний. Во всех школах должны были пройти торжественные линейки, а первоклашки получить подарки: новые чистые тетради.
Оборудование американской типографии уже прибыло в Сталинград, но его ещё предстояло правильно разместить и наладить. Как мы и предполагали, её мощностей должно было хватить, чтобы со временем начать обеспечивать печатной продукцией не только наши школы, но и разворачивающиеся институты. Самый ранний срок, когда типография заработает на полную мощность, начало ноября. Но первого сентября мы могли порадовать детей тетрадями, которые уже прибыли из Америки.
Я наметил для себя посещение двух школ: в Блиндажном и в Спартановке.
Для школы в Блиндажном первое сентября не являлось днём начала работы в строгом смысле этого слова. Детей набрали почти полностью ещё в августе, и ребята занимались благоустройством территории, в частности подготовили всё для осенней посадки деревьев. На школьной территории чуть позже мы планировали заложить ещё и сад, настоящий фруктово-ягодный, чтобы дети могли видеть, как растут яблоки, груши, сливы и ягоды. И конечно лакомиться всем этим.
Когда я подошел к школе утром первого сентября, то сразу почувствовал атмосферу праздника. Все родители постарались, дети были по-праздничному одеты, некоторые родители вообще сумели одеть своих первоклашек почти в новенькую форму. Откуда они её достали в разрушенном Сталинграде загадка, но факт оставался фактом: девочки в тёмных платьицах с белыми фартучками, мальчики в гимнастёрках и брюках выглядели торжественно и трогательно.
Перед входом в школу в ведрах стояло несколько больших букетов полевых цветов: ромашки, васильки, какие-то жёлтые цветы, названия которых я не знал. Военные прислали духовой оркестр, человек двадцать музыкантов в форме, с начищенными инструментами. Дирижёр, пожилой капитан с орденскими планками на груди, давал последние указания оркестрантам.
И действительно получился праздник. Настоящий праздник, несмотря на все тяготы военного времени.
Линейка началась с гимна. Оркестр грянул торжественно, и все: взрослые, дети, учителя дружно запели. Я стоял в стороне, у края площадки, и смотрел на лица людей. Редкий родитель не смахнул набежавшую слезу. Женщины плакали открыто, не стесняясь, мужчины отворачивались, делая вид, что поправляют воротник или смотрят на что-то вдалеке.
Не стесняясь слёз, плакали и некоторые старшеклассники. Особенно навзрыд рыдала одна из девятиклассниц, высокая, худая девушка с косой до пояса. У неё на платье была медаль «За оборону Сталинграда». Почему она плачет, было понятно абсолютно всем. Эта девушка защищала свой родной город с оружием в руках или возможно помогала его защитникам. А теперь она стояла на школьной линейке, слушала гимн и плакала.
Директор школы произнес короткую речь. Говорил просто, без пафоса, но каждое слово ложилось в душу.
— Дети, — сказала он, обращаясь к первоклассникам, которые стояли в первом ряду, широко раскрыв глаза. — Вы пришли в школу в особенный год. Год, когда наш город поднимается из руин. Год, когда мы, взрослые, делаем всё, чтобы вы могли учиться, расти, становиться умными и сильными людьми. Учитесь хорошо. Берегите книги, тетради, карандаши, всё это досталось нам большим трудом. И помните: вы будущее нашего города, нашей страны.
Аплодисменты прокатились по площадке. Оркестр заиграл марш, и первоклассники, взявшись за руки, пошли в школу. За ними потянулись остальные классы.
Школа была переполнена. Начальные классы должны были учиться в три смены, но этот факт вызывал не грусть или досаду, а радость и гордость. Мы молодцы, мы сумели, и наши дети, все без исключения, пошли в школу.
Чуянов провёл большую разъяснительную работу, и все заинтересованные товарищи знали: не дай