— Это ведь так замечательно, Георгий Васильевич. Вы теперь гражданский человек. На фронт вас, конечно, никто бы не послал и раньше, но согласитесь: это свидетельство того, что проклятая война наконец идёт к концу. По-настоящему к концу.
Она помолчала, вытерла слёзы и виновато улыбнулась.
— Вот ведь угораздило меня упасть именно сейчас. Нет никакой возможности достойно отметить такое событие.
— Почему же нет? — возразил я, придвигая к её постели стул и садясь. — Вечером мы с Машей накроем стол прямо здесь, рядом с вашей кроватью, и отпразднуем как следует. Шиковать, конечно, не получится, но бутылку приличного вина на толкучке я найду. Мясного чего-нибудь хорошего куплю, там сейчас появилось кое-что приличное. Масло есть, сахар есть, варенья свежего там же купим. Вот и выйдет настоящий праздничный стол.
Вера Александровна слушала, и лицо у неё постепенно светлело.
— Ну вот и хорошо, — сказала она наконец. — Вы умеете убеждать, Георгий.
Я переоделся в гражданское, не без труда повязал галстук и подошёл к зеркалу. В принципе ничего. Непривычно, но вполне терпимо. Потом снял галстук, посмотрел ещё раз и решил, что хорошего понемножку. Без галстука лучше.
В итоге я остановился на френче довоенного образца. Не потому что мне не понравилось в костюме: причина была проще некуда. Протеза с ботинком у меня не было, только с сапогами.
Золотую Звезду, ордена, медали, нашивки за ранения и знак «Гвардия», как и орденские планки постоянно носить я не собирался. В приказе об увольнении имелся пункт о праве ношения военной формы, и я намеревался воспользоваться им в определённых случаях: в дни государственных и военных праздников, на торжественных мероприятиях, когда это будет уместно.
На парадном мундире, который я непременно закажу, будут все ордена и медали, нагрудный знак «Гвардия» и нашивки за ранения. На повседневном только орденские планки и Золотая Звезда. У меня есть право заказать её дубликат, и я непременно это сделаю в ближайшее время.
Когда я переодетый вышел из своей комнаты, Вера Александровна оглядела меня с нескрываемым удовольствием и покачала головой.
— Мне, как всякой женщине, всегда нравились мужчины в военной форме. Но сейчас я искренне рада видеть вас в штатском, хотя, конечно, старый военный френч с большой натяжкой можно назвать штатской одеждой. Вам он очень к лицу, Георгий.
Михаил на моё переодевание никак не отреагировал, по крайней мере внешне. Он сам ещё в мае перестал носить свои медали и перешёл на гражданскую одежду: видимо, тоже чувствовал, что город потихоньку возвращается к мирной жизни и незачем лишний раз напоминать людям о войне.
Монтаж первой пятиэтажки закончился с опережением графика. Мы были полностью готовы к первым испытаниям её коробки. Из Наркомата пришли все необходимые бумаги, и теперь мы были единственной организацией в стране, имеющей юридическое право на проведение подобных испытаний. То, что мы делали, становилось государственным регламентом в этой совершенно новой области строительства. Мы шли впереди планеты всей, и это накладывало особую ответственность на каждый шаг.
Несколько дней назад из Москвы поступило государственное задание об увеличении производственных мощностей завода. К Первому Мая сорок четвёртого года нам предстояло выйти на производство двадцати комплектов стоквартирных пятиэтажных домов в месяц, а к концу сорок четвёртого не менее сорока. Цифры внушительные.
Свободных площадей для расширения практически не существовало. Тракторный завод немного потеснился и передал нам кое-какие территории на севере своей площадки, но этого для решения задачи явно не хватало. Радикальный выход, перенос завода целиком на другую площадку, в нынешних условиях был нереален: ни времени, ни ресурсов. Поэтому расширение решили вести на пустырях севернее Тракторного, на правом берегу Мокрой Мечётки. Там изначально планировалось разбить парк и возвести проектный и лабораторный корпуса завода.
Проектный и лабораторный корпуса мы там построим — это решение оставалось в силе. А вот парка не будет. Никаких строений там уже не сохранилось: в ходе боёв всё было уничтожено до основания. Территорию нам очистили от взрывоопасных предметов, завалы почти разобраны. Делалось здесь это достаточно просто: всё сгребалось в многочисленные воронки и овраги вдоль берега, трамбовалось, разравнивалось и засыпалось землёй. Непосредственно на берегу Мечётки уже работали озеленители. Они высаживали саженцы различных деревьев, которые через несколько лет подрастут и удержат берег реки. После окончания строительства школы в Спартановке все освободившиеся бригады перебрасывались на расширение панельного завода, в том числе и пленные немцы.
Следующей строительной площадкой для панельного домостроения должна была стать Спартановка. Василий, построив там добротный палаточный городок со всей необходимой инфраструктурой и настоящую капитальную школу, сделал это решение логичным и практически неизбежным. Где есть школа и временный жилой городок, там рано или поздно появится и постоянное жильё.
Тем более что там же, на берегу Волги, уже велось строительство нового мощного водозабора. Его первая очередь была рассчитана на то, чтобы полностью покрыть все нынешние потребности Сталинграда в воде, задача неотложная и первостепенная.
Задача была более чем амбициозной. В первой жизни Сергея Михайловича проблемы с водоснабжением давали о себе знать даже в двадцать первом веке, уже в Волгограде. Зная это и понимая причины, восстановленную городскую сеть водоснабжения в своё время проектировали без расчёта на значительный рост населения, я сделал всё возможное, чтобы новая система закладывалась с большим запасом прочности. В итоге потенциал новых сетей был рассчитан почти на миллион жителей, хотя первая очередь была рассчитана на триста пятьдесят тысяч.
Водозабор станет одним из ключевых промышленных узлов города, а значит, рядом с ним тоже понадобится жильё и инфраструктура. Тем более что в Москве уже задумались над проектами новой гидроэлектростанции в районе Сталинграда. Единственное разумное место для неё как раз здесь, перед устьем Мокрой Мечётки. Именно тут её и начнут строить в начале пятидесятых, хотя теперь, с теми изменениями, которые уже произошли, события могли развиваться совсем по-другому.
Десятое сентября началось с непростой дилеммы. Что поставить на первое место: приём американцев, которые наконец добрались из Астрахани до Сталинграда, или работу с правительственной комиссией, приехавшей принимать первый пятиэтажный пятиподъездный дом? И то и другое было важным. И то и другое требовало моего личного присутствия.
Дилемма, однако, разрешилась сама собой. Большая часть комиссии приехала поездом, а её председатель, один из заместителей наркома строительства Павел Александрович Юдин, с тремя ведущими специалистами прилетел в Сталинград самолётом. Вместе с ними прибыл и Джо Купер,