— В смысле?..
— Прямом. Вот так и расшифровывается «царю, имени которого не знаю» и так далее. А теперь держись крепче за землю, на которой сидишь. Шестое послание предназначено «тому, кто видит тайны», седьмое — «тому, кто призван разрушать», восьмое — «тому, кто играет с судьбой» и девятое — «отшельнику, что идет домой, но никак не может вернуться».
У меня на голове даже волосы зашевелились, а по телу пробежали мурашки.
— Это же арканы!.. — проговорил я. — Верховная Жрица, или Жрец, Смерть, Отшельник и… Шут?
Последнее слово мы произнесли вместе.
— С ума сойти!.. — выдохнул я. — И что же там написано?
— На самом деле, вне зависимости от указанного адресата, во всех посланиях в рамках одной пластины с некоторыми вариациями описывается одно и то же, — ответил Ян. — И на первых четырех содержится, скажем так… историко-мифологическая справка, если хочешь. Описание общества и государства в целом. Что у них там много света, тепла и воды. Над водами построены города и сады. И есть у них простые дома, в которых люди живут, и дома с крыльями, которые поднимаются за облака, и дома, в которых можно плавать в море. И были все счастливы, и самый главный владыка, и воины, и ремесленники, рыбаки и садовники, и просыпаясь по утрам, каждый знал, как он проведет день.
До тех пор, пока в воздухе не появились зеркала.
В зеркала можно было войти, но не всегда можно было выйти. Каждый выходил оттуда другим: сильнее, быстрее, с кожей, которая не знает ран, с руками, которые ломают камень, или с голосом, которому верят против собственной воли. Сначала туда ходили по приказу великого владыки только воины и жрецы — те, кому положено защищать и управлять.
Дальше в тексте следует долгое причитание. Люди перестали ловить рыбу, выращивать сады и строить дома. Они начали ходить в зеркала, чтобы брать всё новые дары. Появились те, кто входил чаще других и выносил больше силы. Их назвали Возвышенными. Их царь или повелитель попытался в это вмешаться, но кровь повелителя пролилась в море, и стало оно багряным. Теперь возвышенные стали решать, кому позволено войти, а кому — нет. Кому можно носить оружие, а кому — только склонять голову.
Как там сказано, «сильные назвали себя мерой для всех».
Но дальше и Возвышенным стало мало силы и власти. Они принялись сражаться за право определять, кто достоин войти в зеркала еще раз, а кто должен остаться прежним.
Появились первые закрытые общины. Первые истребленные деревни. Упомянут какой-то великий белый сад, который рухнул в море, и три тысячи жен сделались вдовами.
А потом из числа Возвышенных вышли двадцать два Великих. Дальше идет пассаж, который долго считали метафорой. Пока не нашли более подробного описания и подтверждения в другом фрагменте. Там написано, что «в тот час разверзлись небеса и земля, и звон зеркал стал нестерпимым». В другом месте это событие описано более подробно. 'И раскрывались новые зеркала одно за другим, и в воздухе стало жарко, и ночь стала яркой, как день. Последствия описаны тоже очень подробно и доходчиво: — города оказались отрезаны от деревень, рыбаки — от воинов, жрецы — от паствы своей, матери — от сыновей, мужья — от жён, и дома — от своих собственных полей. Похоже, сеть пространственных связей просто взорвалась. Раскрошилась на тысячи фрагментов. Каждый фрагмент — свой маленький мирок, иногда с остатками людей, иногда без.
Далее следует строка, встречающаяся почти во всех частях пластин: «И стоял плач по всей земле, и погибли сады, и реки стали мертвы и горьки».
Двадцать два Великих два года и два дня искали дорогу друг к другу, и когда нашли, собрали большой совет. Восемь дней они провели без сна, решая между собой, что делать. А потом встали плечом к плечу, как дети, рожденные одной матерью — кстати, очень примечательно, что здесь используется именно слово «дети», а не «братья», как во многих других местах. Они вообще зачастую используют это понятие как синоним слова «люди».
— И что они сделали? — с нетерпением спросил я.
— Они вошли в зеркала одновременно, чтобы «выровнять путь» и «закрепить их мир между небом, землей и глубинным светом». Что бы это ни значило, идея оказалась, мягко говоря, неудачной.
Потому что когда они вернулись, то принесли с собой великую войну. И столько крови пролилось по земле, что от смрада стало трудно дышать, а воды вспомнили мертвого царя и попытались разбудить его, чтобы тот поднялся со дна, взял свой меч и защитил народ.
Последняя расшифрованная часть гласит: «…и кто выжил в тот день, уже больше не был человеком…»
Он перестал говорить, а я все еще с надеждой ждал, что будет еще хоть что-то. Хоть немножко!
Но Ян молчал, глядя в огонь.
— Это… Все? — проговорил я наконец.
Ян развел руками.
— Увы, мой друг. Но могу сказать тебе, что в следующей четверке текстовых пластин послания разным адресатам больше не копируют друг друга. Объем текста раз в десять больше, чем на предыдущих носителях. И там просто бездна новых и сложных слов. Когда я показал фрагмент этого текста Сантьяго, паренек сказал, что по сравнению с ним первый отрывок выглядит как письмо для ребенка — минимальный набор понятий, почти все сравнения привязаны к простым природным явлениям.
— Они не знали, кому послание попадет в руки! — догадался я. — Какая у нас понятийная база, и вообще!
— Я тоже так подумал. И когда мы вернемся отсюда, то непременно прочитаем и остальное. Часть ключа лежит вместе с артефактами. Часть — вообще не в нашей стране. Как и все ключевые ученые группы. Никаких личных данных на них в документации нет, работали они под псевдонимами по удаленной системе, так что выйти на них будет непросто. И еще одну часть ключа я отдал на хранение Георгичу и Софии, каждому по копии. Помнишь, ты упоминал зашифрованный файл, который нашел в крестике с лацкана?.. Это он и есть. В любом случае. Я пока все еще не понимаю, что такое игра по своей сути. Но одно знаю точно: это не будет так весело, как рассчитывает Император.
Глава 7
На Север
Чтобы определиться, в каком направлении нам двигаться дальше, Ян предложил набросать карту рифта. Порывшись в своем потрепанном рюкзаке, он вытащил мятый блокнот на пружине и карандаш. Мы загасили костер,