Кусок тушенки застрял у меня в горле.
С усилием проглотив его, я так выразительно посмотрел на Локи, что тот расхохотался.
— Что, боишься, они обидятся?
— Иди нахрен со своими людоедскими замашками, — резко оборвал я его. — Еще раз аппетит испортишь — придушу.
Улыбка исчезла с лица Локи.
— Ты сейчас это для красного словца сказал, или серьезно? — спросил он, вглядываясь в меня своими цепким недобрым взглядом. — То есть ты теоретически готов околеть от голода, но не готов взять то, что может тебя спасти, только из-за того, что оно когда-то принадлежало твоим соплеменникам? Тебе ведь их даже убивать ради этого не понадобится — они уже мертвы.
— Я это даже обсуждать не стану, — с раздражением ответил я.
— То есть убить их ты смог, а сожрать — религия не позволяет? — прищурился Локи. — Да ты ханжа, Монгол.
— Достаточно! — вмешался в наш разговор Данилевский.
— Боишься свою тушенку по полу расплескать? — рассмеялся Локи, сверкая белыми клыками.
Я брезгливо содрогнулся.
Все-таки Ян был прав. Локи — безнадежно больной ублюдок. Он не просто способен нарушить закон, для него в принципе не существует никаких законов.
Я поднялся и молча направился к очередному проходу на полигон.
— Эй, ты куда без меня? — с детской обидой в голосе крикнул мне в спину Локи.
А я шагнул в коридор.
И передо мной развернулась картина следующего полигона. Настолько неожиданная, что я даже на мгновенье растерялся.
Это была не пустыня, не лес и не море. А комната. Или, вернее, то, что от нее осталось. На заднем плане виднелась раскуроченная стена, в проломах которой сияла безумная иллюминация настоящей рифтовой бури. А прямо передо мной четверо монстров, похожих на голенастых прямоходящих ящеров, пожирали людей в форме. Столы, компьютеры старого образца, бумаги — все было залито кровью.
Схватившись за автомат, я ударил по ящерам короткой очередью.
Двое сразу рухнули на пол, еще одного прирезал подоспевший Локи. Четвертого я добил сам, воспользовавшись ядовитым клинком убийцы.
Мой взгляд упал на стол.
На перепачканной бумаге отчетливо проступали слова: «утверждено советом госбезопасности…»
И это не было адаптацией местного языка к моему восприятию, как случалось в других рифтах. А самый настоящий английский!
Да что же это?..
Резкий хлопок со спины застал меня врасплох.
Я дернулся в сторону — и увидел, как Локи, моментально возникший у меня за спиной, дернулся, поймав пулю себе в плечо.
Ту самую, что предназначалась мне.
— Рановато ты расслабился, бро, — сквозь зубы процедил Локи, не оборачиваясь на меня, и даже не глядя на рану. — У нас тут крыса имеется.
Одним прыжком он очутился возле дальнего стола и рывком вытащил из-под него человека — мужчину лет тридцати пяти, в форме, похожей на военную, но без погонов и опознавательных знаков.
Удар! Кости бедняги хрустнули, кисть безвольно обмякла, пистолет отлетел в сторону.
— Не добивай! — крикнул я.
— Как скажешь, — сверкнул улыбкой Локи, со спины приобнимая свою жертву за шею, на ходу трансформируя руку в клинок.
Мужчина вскрикнул и затрясся еще сильнее.
Я подошел к ним.
Окинул взглядом нашего нечаянного пленника.
— Ты кто? — спросил я, глядя на него в упор.
Но парень, тяжело дыша, только похлопал глазами в ответ. А потом еле слышно прошептал на американском английском:
— Я не понимаю вас… Я ничего не понимаю…
Тогда и я перешел на английский, благо владел им не хуже, чем русским:
— Кто ты такой?
— Я… Мое имя засекречено… Я… Это вы кто! — выкрикнул, наконец, мужчина, срываясь на фальцет.
— Вообще-то вопросы задают те, у кого в руках оружие, — сказал я, делая знак Локи, чтобы ослабил хватку. — Кто ты такой и что здесь происходит?
— Хотел бы я знать, что здесь происходит, — почти простонал тот, клацая зубами от неуёмной дрожи. — Ладно… Уже не имеет значения… Я — Леви Флетчер. Старший координатор проекта «Аэтер-1»…
— Флетчер⁈ — раздался изумленный возглас Данилевского.
В то время как у меня в памяти выстрелило совсем другое.
«Аэтер-1». Я уже слышал это название.
В моей прошлой жизни.
Тогда ходили байки о научной станции, расположенной в Северной Америке. Проект финансировался фондом имени Хокинга и еще несколькими серьезными спонсорами. А после глобального катаклизма, когда Землю накрыла первая волна и вдруг повсеместно открылись рифты, эта станция оказалась в центре чудовищной трагедии. Она буквально ушла под землю, а вокруг возникла первая пустошь, получившая название Великой Североамериканской пустыни. Тогда мы еще не знали, что вокруг всех рифтов начнут разрастаться свои пустоши. Территорию оцепили и взяли под контроль военные. Неоднократно организовывались спасательные операции, но до станции так никто и не смог добраться. Потом эту историю замяли, и только среди проходчиков ходили всякие слухи на уровне городских легенд о черной горе, поднявшейся на месте бывшей станции. Навигаторы якобы ее не видят, поисковые дроны — тоже. Но некоторые люди видели эту гору собственными глазами…
Не так давно я уже вспоминал про эту легендарную историю. Когда мы с Егором и Крестоносцем были у вольника Гаврилыча, и тот рассказывал свои байки…
Тряхнув головой, я обернулся к Яну
— Ты его знаешь?
Лицо Данилевского пугало. Оно сейчас было еще белей, чем когда я ему переломанные пальцы вставлял.
— Один из руководитель секретного проекта по изучению сжатия пространства. Во время проведения эксперимента вместе со всей командой стал жертвой первой волны рифтов. Прямо на месте лаборатории открылся рифт «Белая Королева» диаметром около трехсот метров, а вокруг протянулась Великая Североамериканская Пустыня. Есть версия, что это был самый первый пространственный разлом, который появился у нас в мире, — на чистом английском с британским акцентом сказал Ян, не сводя глаз с лица трясущегося парня.
— Какой еще… Рифт?.. — проговорил Флетчер, хлопая глазами. — И кто вы?..
— Хочешь сказать, он в некотором смысле — как я? — нахмурившись, спросил я Данилевского, не обращая внимания на слова нашего найденыша. — Застрял во времени? В месте, с которого… Все началось?..
Ян медленно перевел взгляд на меня. А потом, будто очнувшись, скомандовал:
— Собери документацию! Сколько сможешь! А я возьму жесткий диск!.. Скорее, пока полигон не закрылся!
Он бросился к компьютеру, ловко орудуя правой рукой и слегка помогая левой — указательный, средний и большой палец у него плохо двигались.
Я принялся собирать бумаги.
— Что вы делаете?.. — пробормотал Флетчер, беспомощно наблюдая, как мы мечемся по комнате. — Кто же вы такие?..
— Понимаю, как дико это сейчас для тебя прозвучит, — отозвался я, вытаскивая папки из ящиков стола. — Но мы — твои потомки. Такие дела. Учитывая