— Петро, — сделал то же самое второй, широко улыбаясь. — Оба Васильевичи…
— Да не оба от Василия одного, — поддержал своего товарища второй казак.
И так заразительно засмеялись, что я не мог не присоединиться в этом веселье. Не из-за шутки, конечно, не сдерживаясь гоготал, а провожал так схлынувшую волну адреналина, ну и потому что мужики ржали, как дончаки [лошади Донской породы].
И только через пару минут вспомнил, что сам-то и не назвался.
— Сергей, по батюшке буду Фёдоровичем, а по фамилии, стало быть, Дьячков. Учитель Ярославской гимназии, — представился и я, пожимая их мозолистые ладони.
Петром был тот, которого я связывал и уложил на траву. Он на вид был чуть постарше Николая, а может, это так казалось из-за более могучих плеч и в целом мощного телосложения — настоящий казак, крепкий и ладный. Недаром же я далеко не сразу смог срубить его.
А вот Николай казался скорее юрким, быстрым. Это он удивил тем, что в драке стал использовать еще и ноги, чуть было не проведя против меня подсечку.
Они ещё некоторое время окидывали меня взглядом, явно намекая, что если в трактир нельзя, то пусть бы я и пригласил их к себе на стаканчик-другой.
— Я в пансионе проживаю с учениками. Так что, братцы, на сегодня наше знакомство на сём и завершим, — сказал я и с сожалением развёл руками. — Словно бы и отказываю вам, но нет — таковы уж обстоятельства.
Мы ещё немного потоптались на месте, хотя крупные капли дождя так и тарабанили по головам, подгоняя нас быстрее расходиться. Я промок до нитки, продрог до костей, да и Петр с Николаем наверняка тоже.
— Коли, господин Дьячков, желание есть — пошлите до есаула нашего, там и погутарим, — предложил вдруг Петро. — Ну а коли и рублём жаловать станете, то и найдём с чем посидеть. Ну и где купить чего.
— Есаул Елисей Кондратьевич нас не осудит, — добавил Николай, поправляя шапку.
Оба казака задумались. А потом почти синхронно, словно в отражение друг друга, махнули рукой.
— Ну и пусть есаул браниться станет, что выучка у нас дурная и по мордасам настучали. Что, из-за этого с хорошим человеком не познакомиться? — вполне резонно заявил Петро, подмигивая.
Весёлые ребята. Если уж как на духу сказать, то именно с такими мне больше всего и нравится общаться. Они простые, при этом вроде бы и не лишены разума, а человека оценивают сердцем, чем холодным расчётом.
Будучи в иной жизни человеком хорошо образованным, с ученой степенью даже, хотя в вузах не преподавал, я никогда не был чванливым и зазнайкой. И знал, что друзья могут прийти откуда угодно. Да, с коллегами интересно обсудить какой-нибудь исторический эпизод. Но вот за жизнь поговорить, понятливо, откровенно, без экивоков, не всегда можно. Тут не образование во главе дела, а душевность человека, его открытость. А может, больше — честность и готовность дружить.
А ведь это качества советского человека. Того доброго малого, что вырос до прихода Горбачёва и стал меняться с тех пор. Да, люди всегда разные… И всё же.
Прошло с четверть часа, а мы были уже у немалого дома — я бы даже сказал, что усадьбы. Такого, каким я представлял бы боярский двор в веке так в семнадцатом, за исключением того, что тут все окна были остеклены.
Массивные, скорее всего, дубовые, резные врата были образцом русского изобразительного искусства. Тут и замысловатые фигурки животных, и многочисленные орнаменты. Выкрашено все только как-то безвкусно, скорее, по принципу: «чтобы ярко и видели издалека».
Забор мощный, с толстыми, в метр, или даже больше, стенами. Он был мало того что частью из кирпича, частью из камня сложен, так поверху ещё и торчали заострённые штыри, словно те копья. Серьёзная конструкция!
Строил такое явно военный. Да ещё не сильно обременённый чувством стиля, но всё-таки танущийся к прекрасному. Словно бы и хотел хозяин красоту навести, но все равно получалась крепость.
— Это усадьба полковника Ловишникова, Игната Васильевича. Это он и дал наказ нашему есаулу, дабы мы изловили злодея, — пояснял мне Петро, пока мы шли к дому.
Хлюпая сапогами по грязи, мы заходили во двор не с парадной стороны. Открыли небольшую калитку на заднем дворе — причём она была закрыта всего лишь на защёлку. Мои сопровождающие кивнули одному из казаков, стоящему на карауле, проследовали в дом.
Я был, конечно, удивлён, что тут так всё устроено. Неужели казаки живут в одном доме с полковником, даже если это и казачий полковник, который решил обосноваться в Ярославле?
На самом деле немало было тех казаков, которые выбивались в относительно высокие чины, а потом брали себе дворянство, но при этом душой и разумом оставались казаками, вот и устраивали вокруг себя всё по своему укладу. Мне нужно думать, что в том же самом Новочеркасске, как и в других городах и станицах Великого Войска Донского, жизнь комфортнее и дешевле, чем в том же Ярославле.
Уверен, что, как и в каждом обществе, среди казаков есть те, кто не готов рьяно следовать установившимся законам. Например, кто, будучи уже полковниками, не особо горит желанием постоянно отчитываться перед Казачьим Кругом или в чём-то ещё участвовать.
Ну, это мои предположения, а как оно на самом деле, посмотрим.
Петро и Николай же вошли в дом так, словно были тут хозяевами. Мне сразу стало понятно, что это строение строго зонировано: есть, условно говоря, казарма, а есть и барский дом. Мы оказались в казарме.
Что же я могу предложить казакам, чтобы стать своим? Есть у меня… чем душу казацкую потревожить.
От автора:
Ноябрь 1853 год. Война с Европой начинается. Будущее отныне в руках нашего современника, ставшего генерал-адмиралом русского флота. Пишется 8 том серии.
https://author.today/work/333355
Глава 19
15 сентября 1810 года, Ярославль
— Это что такое? — послышался голос, и говоривший явно хотел казаться сердитым да грозным.
Но казаться — это не быть.
Словно бы из тени вынырнув, к нам навстречу на крыльцо вышел молодой человек, скорее всего, командир. Он был одет несколько иначе, чем казаки, — в мундир с блестящими пуговицами. Гладко выбритый, никак не похожий на тот образ казака, который был у меня в голове. Еще и волосы зализанные. Вот этот факт несколько отталкивал. Появились сразу ассоциации с секретарем проректора Демидовского лицея. Словно бы зализанные волосы были признаком лукавства и предателя. Но первое