Это всего лишь еще один из его фирменных приемов, призванный прежде всего продемонстрировать его мускулистые предплечья и широкую грудь. Интересно, сколько времени он потратил на оттачивание каждого тщеславного жеста, каждого соблазнительного движения? Осталось ли в нем что-то настоящее? Я выдыхаю с раздражением, не впечатленная этой демонстрацией мускулов.
— Приму это к сведению, — разочарованно бормочу я, снова сосредотачиваясь на своих заметках, чтобы не тратить время попусту.
Кольт — как подделка под прекрасную картину. Да, в ней могут быть те же замысловатые цвета, искусные мазки и выразительные текстуры, призванные услаждать чувства, но ей всегда будет недоставать того, что может предложить только оригинал — души. Истинная красота искусства в том, что оно обращается к нашим базовым человеческим эмоциям и находит с ними связь. Оно стимулирует и пробуждает чувства, которые переполняют нас и заставляют измениться навсегда. И хотя Кольт соответствует всем критериям живого, дышащего произведения искусства, все, что я вижу, — это блеклое полотно с красивыми красками, но без глубины.
Скучное.
Бездарное.
Не вдохновляющее и, что хуже всего, — совершенно бездушное.
Помимо мимолетного момента наслаждения, в этом мужчине нет ничего подлинного, что кто-то мог бы по-настоящему пережить или оценить — по крайней мере, ничего, что меняет жизнь. Как жаль, что человек, наделенный такими потрясающими чертами лица, может быть таким до боли пустым внутри.
— Так над чем ты трудишься? — осмеливается спросить он, и в его тоне звучит меньше уверенности, почти как если бы он читал мои мысли.
Но этого не может быть. Кольт слишком самовлюблен, чтобы заботиться о ком-то, кроме себя, не говоря уже о том, чтобы быть задетым моим внутренним осуждением.
— Не дашь мне маленькую подсказку?
— Просто потому, что у тебя нет никаких угрызений совести по поводу разглашения личной информации о себе, не значит, что я готова поступить так же.
— Ах, да ладно, профессор. Куда делся наш принцип «услуга за услугу»?
Я с преувеличенным шумом выдыхаю, потому что он неутомим и не оставит меня в покое, пока я не отвечу. Сейчас я всего лишь хочу, чтобы Кольт вернулся туда, откуда пришел, и позволил мне вернуться к работе. Он, возможно, красивое отвлечение, на которое приятно смотреть, но все же — отвлечение.
— Если я скажу тебе, что делаю, ты уйдешь?
— Если это то, чего ты хочешь.
Я не пропускаю, как сжимается его челюсть — он явно не привык, что кто-то не горит желанием наслаждаться сиянием его присутствия.
— Именно так, — ровно заявляю я.
— Тогда ладно. Я уйду, но только после того, как ты скажешь мне, чем занимаешься.
— Я провожу исследование.
— Исследование для чего?
— Для книги.
— Для книги? — повторяет он, и на его лице застывает недоумение.
— Да, Кольт. Для книги.
— Не знал, что ты писатель.
— Я и не писатель, — качаю я головой. — По крайней мере, пока. Однако я увлекаюсь американской историей, особенно той ее стороной, которую не найти в Википедии.
— Я думал, в наши дни в сети можно найти все что угодно.
— Не всему можно научиться простым нажатием кнопки. Иногда нужно копать глубже. Работать усерднее, чтобы добраться до самой сути вещей.
— Как долго ты уже над этим работаешь?
— Уже четыре года, — признаюсь я, надеясь, что он не услышит в моем голосе нотки отчаяния.
— Это долгий срок, Эм. Должно быть, это очень важно для тебя, раз ты посвятила этому столько времени.
— Так и есть, — я опускаю голову, и мне не нравится звук сочувствия в его тоне.
— О чем она?
— Думаю, на сегодня я ответила на достаточно твоих вопросов, Кольт, — вставляю я, чувствуя себя неловко от того, как его глаза оценивают меня, совсем как мои его несколькими минутами ранее.
— Обещание есть обещание, — улыбается он, поднимаясь с места, но, к моему огорчению, не уходит, предпочитая сначала подойти ко мне с моей стороны стола. — Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, Эм, — шепчет он, а затем наклоняется, чтобы оставить нежный, сдержанный поцелуй на моей щеке.
Верный своему слову, он больше ничего не говорит и уходит, позволяя мне продолжить работу. Но пока я наблюдаю, как его фигура медленно исчезает из виду, возвращая в библиотеку привычную тишину, его прощальные слова вызывают во мне тревожное чувство.
Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, Эм.
Надежда мне ни к чему, Кольт.
Мне нужно чудо.
* * *
Я все еще размышляю о вчерашнем неожиданном визите, который произошел в библиотеке, когда легкий стук в дверь моего кабинета выводит меня из задумчивости.
— Войдите, — говорю я, не отрывая головы от плана занятий.
Запах сандалового одеколона проникает в комнату, и я с трудом сдерживаю стон, понимая, кого только что пригласила в свои владения.
— Декан Райленд. Какой приятный сюрприз.
— Эмма. Вы заняты? — спрашивает он своим обычным изысканно-вежливым тоном, прикрывая за собой дверь.
«Если я скажу, что да, ты уйдешь?» — проносится у меня в голове, в то время как на лицо наплывает та фальшивая улыбка, которую он от меня ожидает.
— Для вас у меня всегда найдется время, декан.
— Ну-ну, Эмма. Я уверен, мы знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы отбросить такие формальности. Пожалуйста, зовите меня Монтгомери.
Моя фальшивая улыбка причиняет боль каждой мышце лица, пока я растягиваю ее для него.
— Как первый семестр? — допытывается он, занимая кресло перед моим столом.
— Пока все неплохо. Есть несколько студентов, которые испытывают трудности, но все те же, от кого я и ожидала.
— У Джефферсона и Кеннеди, я надеюсь, все хорошо?
— Да.
— Мне приятно это слышать.
— Вы поэтому пришли? Проверить успехи ваших детей в моей группе?
— Вообще-то, нет. Я заглянул, потому что мне было интересно, подумали ли вы о моем предложении. Ну, знаете, насчет ужина со мной?
Черт.
Я совсем забыла, что он приглашал меня несколько недель назад. Обычно я бы не забыла о таком, но мой разум разорван на столько частей, что я не могу держать все в голове. Между дедлайном книги, попытками найти проверенный источник о Обществе и фантазиями о том, как я оседлала Кольта Тернера, словно механического быка, не дававшими мне уснуть по ночам, приглашение декана на ужин полностью вылетело у меня из головы. Теперь вместо простого отказа по смс, мне придется сделать это лично.
Черт.
— Декан…
— Монтгомери.
Да что не так с этими мужчинами из Эшвилла и их именами?!
— Я не уверена, что нам стоит встречаться. У меня сейчас много дел.
— Неужели