Мое сердце замирает.
— Что? — я в ужасе задыхаюсь.
— Я не могу быть уверена на все сто, но, кажется, это была она, Кольт.
Все мое тело содрогается от этого откровения, и внезапно кое-что другое бьет меня по лицу.
Линкольн!
Я целую Эм в висок и выбегаю в коридор, звоню Линку, а затем Кеннеди, в ужасе от того, что никто из них не отвечает.
— Что случилось? Как Эмма? — кричит Истон, завидев меня.
— Ист, найди Финна и Линкольна!
— Что? Зачем?
В тот момент, когда я собираюсь объяснить, появляются Финн и Стоун, оба тяжело дышат, словно пробежали несколько миль. Но мой взгляд не задерживается на них надолго, потому что он прикован к черному конверту в руке Финна. Я выхватываю его и падаю на колени, понимая, что уже слишком поздно.
Теперь он у нее в руках.
Эпилог
Мои зубы впиваются в подушку с такой силой, что я почти задыхаюсь. Когда я чувствую, как мои резцы разрывают шелковистый египетский хлопок, этот маленький акт неповиновения заставляет меня улыбнуться, как последнего дурачка. Я сосредотачиваюсь на мысли, что каким-то образом разрушил его идеальный мир — пусть даже таким незначительным образом, пока тот кряхтит мне в ухо. Он продолжает свои безжалостные толчки, пот с его груди стекает по моей спине. Я закрываю глаза, жалея, что не могу так же легко заглушить звук его тяжелого дыхания, но это бесполезно.
Тедди хочет, чтобы я слышал, чтобы терпел его мерзости. Доказательством этого является то, как он хватает меня за волосы, отрывая мою голову от подушки, чтобы услышать мой болезненный вскрик.
— Заткнись, черт возьми. Ты же знаешь, что лучше не издавать ни звука, — яростно усмехается он, врезаясь в меня.
Я прикусываю язык до крови, пока он продолжает свой безжалостный темп. Неважно, в который раз он берет меня, легче все равно не становится. Тедди не умеет доставлять удовольствие — только боль. Он этим наслаждается.
Лучше это буду я, чем…
— Мне нравится, что ты отращиваешь волосы, — фыркает он и с силой дергает меня за волосы, отчего у меня начинает гореть кожа головы. — Но в этом-то и суть, верно?
Я не осмеливаюсь сказать ни слова в ответ, потому что все, что я делаю или говорю, выводит его из себя. Возможно, он радуется той боли, которую сейчас причиняет моему телу, но достаточно одного моего неверного слова, и все может стать намного хуже. Когда его член начинает пульсировать во мне, я понимаю, что он близок, и мысленно начинаю отсчитывать секунды до того момента, когда он, наконец, кончит.
— Тебе нравится, когда мой член внутри тебя, Райленд?
Нет. Я ненавижу это.
— Да, — вру я.
— Скажи мне правду. Я хочу услышать, как сильно тебе нравится, когда я трахаю тебя в задницу.
«Я ненавижу это. Но не так сильно, как ненавижу тебя», — думаю я про себя, лежа под ним и впитывая в себя весь его гнев, как если бы он был моим собственным.
— Вы, чертовы Райленды, все одинаковые. Маленькие хорошенькие лжецы. Но я вас приручу. Я приручу вас всех, — говорит он, вонзая свой член в мою задницу, пока меня не ослепляет белый свет.
К моему величайшему стыду, я всегда кончаю.
Даже когда он берет то, что ему не принадлежит, так грубо, так неистово.
Даже когда он унижает меня, намереваясь заставить почувствовать себя ничтожеством.
В конце концов, каким бы гротескным ни было насилие, я всегда кончаю.
И осознание этого хуже того, что он мог бы придумать в своем извращенном разуме, чтобы еще сделать со мной.
Когда он видит, что я дал ему то, чего он хотел, то прижимается ко мне вплотную, чтобы заглушить свой всхлип, впиваясь зубами в мое плечо.
Это еще одна особенность Тедди. Он по-настоящему удовлетворен, только когда пролита кровь.
После того, как кончает, он падает на бок, совершенно довольный тем, что с такой легкостью разрушил меня физически, морально и эмоционально. С минуту я лежу неподвижно, не желая оборачиваться и видеть его торжествующую ухмылку на лице. Он сильно шлепает меня по заднице, не обращая внимания на то, что она болит от его жестокости.
— Теперь можешь идти. На сегодня ты выполнил свою задачу.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и так быстро, как только могу, встаю с его кровати, поспешно подбирая с пола свою разбросанную одежду. Я направляюсь в ванную, чтобы умыться, но не успеваю зайти внутрь, как Тедди уже выдвигает ящик прикроватной тумбочки, доставая свой второй любимый порок.
Определенно, пора уходить.
Трезвый Тедди жесток.
Но когда под кайфом, он превращается в нечто совершенно нечеловеческое.
Я умываюсь и натягиваю одежду с лихорадочной скоростью, в отчаянной мольбе: лишь бы успеть выбраться из этого проклятого дома, пока наркотик не попал в его кровь. Едва это случится — и проснется живой, дышащий монстр. Я уже давно усвоил горький урок, что когда это происходит, нужно быть от него подальше.
Мои пальцы уже лежат на выключателе, как оглушительный грохот из спальни приковывает мое внимание. Затаив дыхание, я приоткрываю дверь ванной и замираю от увиденного. Лампа Тедди разбита вдребезги, а его тело бьется в конвульсиях на кровати. Я уже готов броситься к нему, но стук в дверь заставляет меня замереть на месте. Отступая в темноту ванной, я зорко слежу, как Линкольн переступает порог комнаты.
— Тедди? — зовет он, медленно приближаясь к своему старшему брату.
По тому, как его лицо приобретает призрачную бледность, нет сомнений: он понимает, что происходит в эту самую минуту. Тедди распластан на кровати, захлебываясь собственной рвотой, его кожа обретает уродливый лиловый оттенок. Линкольн не делает ни шагу, застыв и уставившись на почти бездыханное тело брата. Каждое упущенное мгновение отнимает у Тедди глоток жизни.
А он просто смотрит, как тот умирает.
Сделай это, Линк!
Дай ему умереть!
Сделай же это!
Но пока я мысленно приказываю золотому мальчику Эшвилла пойти против своих базовых инстинктов, этот мерзавец вдруг трясет головой и стремительно бросается на помощь брату. Он переворачивает Тедди на бок, и рвота обильно изливается на покрывало, не давая тому задохнуться.
— Я сейчас приведу помощь, Тедди! Я сейчас! — лихорадочно кричит он и пулей вылетает из комнаты.
Я выхожу из ванной, сокращая дистанцию между мной и моим мучителем.
— Он был готов позволить тебе умереть, Тедди. Твоя собственная гребаная плоть и кровь с совершенным удовольствием