Даже в толпе Джексон Уэстбрук выделялся — не только из-за того, как он выглядел, хотя это и не повредило. Но и из-за того, как воздух менялся вокруг него. Как будто все подсознательно подвинулись, чтобы освободить место.
Его взгляд встретился с моим, как только я вошла, и я снова забыла, как дышать. Он встал и отодвинул мой стул, не сказав ни слова. Я села, разглаживая подол платья и скрещивая ноги, нервы все сильнее сжимались у меня в груди.
— Спасибо, что встретилась со мной, — сказал он низким и непринужденным голосом.
Я кивнула, взглянув на маленькое блюдо передо мной. — Ты делал заказ для меня?
— Это лучший сэндвич, который у них есть. Не мог допустить, чтобы ты пропустила.
Я опустила взгляд и подцепила краешек сэндвича. — Надеюсь, он оправдает ажиотаж.
Разговор начался легко, но напряжение между нами витало где-то под поверхностью. Он слегка откинулся назад, положив руки по обе стороны стола. Удобно. Контролируемо.
— Я знаю, что, возможно, давлю, — сказал он. — Но… Ты мне интересна.
Я медленно подняла глаза. — Любопытно, каким образом?
— Откуда ты. Что привело тебя сюда. Только основы.
Я напряглась и заставила себя глотнуть воды. — Ничего интересного, — сказала я, пожав плечами. — Я переехала по работе.
Он не стал настаивать. — Новичок в городе?
— Не совсем. Просто новичок с этой стороны.
— Все еще кажется, что ты приспосабливаешься.
Я моргнула. — Это проблема?
— Нет, — он слегка улыбнулся. — Просто кое-что заметил.
Я снова посмотрела на сэндвич, оторвала кусочек корочки и отправила его в рот — больше для того, чтобы чем-нибудь заняться, чем для чего-либо еще. Но правда была в том, что я уже несколько месяцев почти ничего не ела. Я даже не была уверена, что такое чувство голода.
И тут это произошло.
— Ты всегда работала в PR? — спросил он достаточно небрежно, но у меня все равно перехватило дыхание.
Я быстро кивнула. — Да.
Ложь. Еще одна.
И внезапно я не смогла понять, лгу ли я ему — или самой себе. Почему он задает так много вопросов?
Мое сердце глухо стучало в груди, тихое, но в панике. Неужели так работают настоящие свидания? Неужели так поступают нормальные люди? Сесть друг напротив друга и расспрашивать о работе, городах, прошлом? Потому что для меня это было похоже на слежку. Слишком много. Слишком прямолинейно.
Я слегка поерзала на стуле, заставляя плечи оставаться расслабленными, даже когда мой разум отключился. Это Милли велела ему задавать подобные вопросы? Он уже подозревал меня? Я не могла позволить себе оступиться. Один неверный ответ, одна непоследовательность, и стены, которые я так тщательно возводила, рухнут. Он начинал дергать за ниточки — и, помоги мне Бог, ниточек было слишком много, чтобы их спрятать.
Я откусила еще один маленький кусочек, медленно пережевывая, прячась за движениями. Пусть он будет легким. Беречь его. Просто продержаться час. Его глаза чуть сузились. — До «Before Pierman Associates»?
Черт.
— Да. До этого была фирма поменьше, — сказала я, потянувшись за своим напитком. — Ничего впечатляющего.
Мне нужно было сменить тему. Быстро.
— Значит, Милли просто нашла тебя и тут же наняла?
У меня свело живот.
Конечно.
Он знал Милли. Знал годами. Я не могла солгать о том, как я пришла и умоляла о любой должности, которую она мне даст.
— До этого я работала фрилансером, — сказала я, пытаясь развернуться. — Нью-Йорк более прибыльный город, когда дело доходит до поиска клиентов в этой области, — достаточно близко ко лжи, которую я бы продолжала говорить. Достаточно близко, чтобы выжить.
Он смотрел на меня слишком долго, затем слегка отстранился. — Я переехала из Джорджии, — быстро добавила я.
Он поднял бровь, но что-то промелькнуло в его глазах. Как будто он знал. Как будто он увидел меня.
— Это подходит. У тебя в голосе есть нотки южанина.
Я закатила глаза. — Это не так заметно.
— Мне это нравится.
Его слова не были кокетливыми — просто честными. И почему-то от этого они казались тяжелее.
После этого мы немного поболтали. Он спросил о моей работе, и я дала осторожные, поверхностные ответы. Он немного рассказал о своей компании и благотворительных мероприятиях, в которых они участвовали. Я кивнула, я улыбнулась. Я засмеялась раз или два. Но я никогда полностью не расслаблялась. Я не могла.
Когда мы встали, чтобы уходить, я все еще ковырялась в еде. Он выхватил счет прежде, чем я успела за ним потянуться, и я не сопротивлялась. Честно говоря, он неосознанно заставил меня сегодня пережить достаточно волнений, так что я позволила ему оплатить счет.
— Я провожу тебя, — сказал он, вставая и снова придерживая мой стул. Я двигалась медленно, перекинув ремень сумки через плечо, машинально вытягивая ногу — и вот тогда я это почувствовала.
Какое-то изменение в воздухе.
Взгляд Джексона на долю секунды опустился, затем вернулся к моему лицу.
Я проследила за его взглядом и почувствовала, как кровь отхлынула от меня. Подол моего платья задрался ровно настолько, чтобы обнажить шрам, тянувшийся сбоку от моего бедра — все еще розовый, все еще сердитый на вид.
Выражение его лица изменилось. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы выбить воздух из моих легких. Его челюсть изогнулась. Брови сдвинулись. Это было незаметно. Но это было там.
Взгляд, которого я не поняла.
Гнев? Отвращение?
Мой пульс подскочил, когда я потянула ткань вниз, сердце бешено колотилось. Возможно, он не ожидала, что я буду в таком состоянии.… разрушена. Может быть, он думал, что я достаточно хорошенькая — до этого момента.
Но он не знал, что скрывается под поверхностью. Не знал, что это всего лишь один шрам. Не знал, сколько еще у меня под мягкими платьями и фальшивыми улыбками. Сколько из них были наполовину зашиты в местах, которые никто не мог видеть. Сколько вообще не зажило.
И тут меня пронзила вспышка. Звук моего собственного дыхания, когда он поднял руку той ночью. Холодный кафель. Кровь на полу. Тишина, когда я поняла, что никто не идет.
Я избегала его взгляда. — Извини, — пробормотала я сдавленным голосом.
Джексон ничего не сказал. Тоже не отвел взгляда.
И почему-то… это было еще хуже.
Потому что часть меня хотела исчезнуть.
А другая часть меня хотела, чтобы он продолжал искать.
Но когда он, наконец, пошевелился, когда без единого слова открыл мне дверь — я почувствовала это.
Что-то изменилось.
И я не знала, был ли это он.