— У вашего соседа, — Жаров кивнул на Михаила Петровича, — пропал отец. Пётр Николаевич, восемьдесят лет. Вышел из дома и с тех пор не вернулся. Мы обходим всех соседей, выясняем, не видел ли кто-то что-нибудь.
Михаил Петрович шагнул вперёд.
— Сань, ты видел моего отца? — с надеждой спросил он. — Он даже верхнюю одежду не надел… Думаю, был в тёмном свитере и штанах. Хорошо хоть на ногах валенки, вечно у него ноги мёрзнут.
— Не видел, — покачал я головой. — У него деменция?
Я предположил это, исходя из проблемы, а также заявления соседа, что его отец даже не надел верхнюю одежду. При деменции люди частенько вытворяют что-то подобное. Могут уйти из дома и заблудиться, например.
— Да, — тихо ответил сосед. — Прогрессирует довольно быстро. Он иногда всё хорошо помнит, а иногда помутнения какие-то. Я всегда слежу за ним, но тут в магазин вышел и дверь не закрыл. Вернулся, его нет. Уже пять часов прошло!
Это плохо. На улице зима, январские морозы, а где-то бродит пожилой мужчина. Может замёрзнуть, может упасть, может уйти далеко и потеряться.
— Мы дали объявления во все группы города, но никто не откликается, — добавил сосед. — Не знаю, что и делать.
— Надо его искать, — решительно сказал я. — Мы поможем. Гриша, возьмёмся?
— Ага, — быстро закивал он, тоже радуясь, что полиция пришла не по его душу.
Жаров тем временем внимательно смотрел на моего друга.
— А что у вас с глазом? — резко спросил он.
Гриша замер, приоткрыл рот.
— Об косяк ударился, — заявил он. — Шёл себе ночью, воды попить. А тут косяк. Я бам — и вот.
Версия идиотская, но надеюсь, прокатит.
— Пусть так, — махнул рукой Жаров. — Тогда собирайтесь, начнём поиски. Мы у других соседей тоже спрашивали, никто ничего не видел. Если найдёте — вот мой номер, отзвонитесь.
Мы быстро оделись и гурьбой вышли на улицу. Полицейские начали прочёсывать окрестности на машине, а мы с Гришей — пешком.
— Что за вечер сегодня! — ругался себе под нос мой друг. — Одни проблемы.
— Это точно, — усмехнулся я. — Зато не скучно. Пойдём на целину, там не на всех улицах машина может проехать. Вдруг туда ушёл.
Мы молча двинулись по Аткарску, внимательно осматриваясь по сторонам. Ситуация осложнялась практически полным отсутствием фонарей в городе, поэтому приходилось светить мобильными телефонами.
Ходили мы довольно долго.
— Слушай, может, он вообще домой вернулся уже? — с надеждой спросил Гриша.
— Нам бы позвонили, — покачал я головой. — Да и при деменции человек теряет ориентацию во времени и пространстве. Он сейчас не помнит ни кто он, ни где он.
Мы прошли мимо заброшенной заправочной станции, и вдруг за ней я увидел силуэт человека.
— Смотри! — указал я Грише.
Фигура сидела прямо на снегу, вытянув ноги перед собой. Мы срочно подбежали ближе.
Пожилой мужчина с седыми волосами, одетый в джемпер и домашние штаны. Это он!
— Пётр Николаевич? — я присел рядом с ним.
Старик медленно открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.
— Кто? — прохрипел он.
— Мы вам поможем, — на разговоры не было времени. — Гриша, звони полицейским, пусть едут сюда. И скорую тоже вызывай, тут переохлаждение.
Сам я занялся осмотром. Пульс у старика был слабым, нитевидным, около пятидесяти ударов в минуту. Кожа холодная на ощупь, бледная. Сознание явно спутанное.
Переохлаждение второй степени. Температура тела, скорее всего, опустилась до тридцати трёх градусов. Нужно срочно согревать, но осторожно — резкий перепад температуры вызовет шок.
Я снял свою куртку и накинул её на старика. Гриша, закончив со звонками, последовал моему примеру.
— Едут, — бросил он мне.
— Хорошо, — кивнул я. — Помоги мне. Нужно его растирать. Ноги, руки. Аккуратно, не сильно.
Вдвоём мы принялись за дело. Старик не сопротивлялся, он сидел неподвижно.
— Пётр Николаевич, не спите, — громко сказал я. — Нельзя спать. Откройте глаза, слышите?
— Домой хочу, — жалобно простонал он.
— Скоро будете дома, — мягко сказал я. — Потерпите совсем чуть-чуть.
Мне удалось продержать его в сознании, пока не подъехала полиция и скорая.
— Папа! — из машины полицейских выскочил мой сосед и бросился к старику. — Папа!
— Миша? — удивлённо прохрипел старик. — Что ты тут… А где я?
— Всё хорошо, папа, всё хорошо, — повторял Михаил Петрович.
Из машины скорой помощи вышел фельдшер Миша. Две ночи подряд поставили его дежурить, совсем парня не жалеют.
— Здесь переохлаждение второй степени, надо класть, — сказал я ему. — Только следите за ним, у старика деменция.
— Понял, Александр Александрович, — кивнул тот. — Всё сделаю!
Я отошёл от фельдшера, давая ему осмотреть старика. Ко мне подошёл Жаров.
— Спасибо вам, — серьёзно сказал он. — От людей редко помощи дождёшься.
— Не за что, — кивнул я. — Вовремя нашли, ещё бы час-другой — и было бы поздно.
Пока Миша осматривал старика, я подошёл и к соседу.
— Михаил Петрович, за отцом надо будет следить ещё внимательнее, — строго сказал я. — Деменция — это штука серьёзная. Закрывайте дверь, а ещё лучше — поставьте второй замок. Это не жестоко, это безопасно. И отцу закажите жетон с вашим номером телефона и адресом.
— Спасибо тебе, — с чувством ответил сосед. — Ты нормальный мужик, оказывается. Спас моего отца.
Он пожал мне руку и уехал на машине скорой вместе с отцом.
— Вас до дома подбросить? — подошёл к нам Жаров.
— Да, было бы неплохо! — выпалил Гриша.
Лейтенант усмехнулся, но ничего не сказал. Мы погрузились в машину, и он довёз нас до нашего дома.
— Осторожнее с косяками! — напоследок сказал он напутствие.
— Буду, — буркнул Гриша.
Мы зашли домой, скинули куртки и устало растянулись на своих спальных местах.
— Сдаётся мне, один из этих полицейских — родственник твоего соседа, — заявил друг. — Иначе бы не попёрлись они среди ночи искать старика.
— Не знаю, — честно ответил я. — Мне и без разницы как-то. Главное, что всё закончилось хорошо.
Гриша снова заварил нам чай и принёс мне кружку. Я медленно отогревался: всё-таки и сам сегодня