— Нет, там я только тебя слышал, — тут же оправдался водитель. — А в этот раз твой собеседник громко говорил.
Это да, голос у Гриши громкий, сам замечал. Но не факт, что Костя сейчас не врёт.
Надо будет разобраться, как понижать громкость динамиков у телефона. Никак не могу совладать с этими современными технологиями!
Мы подъехали к новому вызову, снова частный дом. Дверь мне в этот раз открыла перепуганная молодая женщина лет тридцати.
— Здравствуйте, вы доктор? — торопливо спросила она. — Проходите скорее, в комнату! Можете не разуваться.
Я прошёл в квартиру и вошёл в нужную комнату. На кровати лежал мужчина лет тридцати пяти. Лицо бледное, покрыто потом. Дышал часто, поверхностно, и прижимал руки к животу.
— Мы хотели скорую вызвать, а они сказали, что с такими симптомами вызывать терапевта, — женщина зашла следом за мной. — Вот, ждали вас.
Уже который раз скорая помощь творит непонятно что. Всё никак руки не доходят разобраться во всех этих ситуациях. Они наглеют с каждым разом.
— Что вас беспокоит? — обратился я к мужчине.
В причинах вызова у меня значилась «боль в животе», но мне всё чаще казалось, что Ирина пишет эти жалобы рандомно, безо всякого основания. По факту могло оказаться всё что угодно.
Один раз она вообще написала мне «боль в ноге» на вызов с ОРВИ. Странная женщина.
— Живот ужасно болит, — простонал пациент. — И моча… странная какая-то стала.
Так, это серьёзно.
— Где именно болит живот? — уточнил я.
— Везде, — мужчина поморщился. — Схватками какими-то.
— Мы мочу собрали на всякий случай, чтобы показать, — добавила его жена.
— Давайте, — кивнул я.
Она сбегала в ванную и вернулась с небольшим одноразовым контейнером. Моча была тёмная, красновато-коричневого цвета. На кровотечение не очень похоже, слишком уж однородный цвет. Странно.
— Когда это началось? — спросил я.
— Вчера вечером, — ответила женщина. — Сначала просто живот болел. Мочу мы уже позже заметили. И под утро уже позвонили в скорую, а те перенаправили вам.
— Лекарства какие-то до этого принимали? — продолжил опрос я.
— Ну, с этим не связано… — мужчина замялся. — От бессонницы фенобарбитал сейчас пью.
Ничего себе врач замахнулся! Обычно бессонницу начинают лечить с более лёгких препаратов. Фенобарбитал, насколько я помню, тяжёлое психотропное вещество.
— А что за врач? — спросил я.
— Платный, в Пензе, — снова ответила жена. — А что, с этим лекарством что-то не так?
— Начиная с того, что оно слишком сильное для такой банальной проблемы, как бессонница, — покачал я головой. — Лучше начать с более простых лекарств. Например, мелатонин на ночь. Но сейчас не об этом.
Я тщательно осмотрел мужчину, выявил ещё несколько моментов неврологической симптоматики. Мышечную слабость, головокружение. Спутанности сознания не было, но диагноз я уже заподозрил.
— Вы не помните, у ваших родителей бывали подобные проблемы? — обратился я к пациенту. — Приступы болей, госпитализации?
— Кажется, у матери… — нахмурился он. — Не скажу точно. А это тоже связано?
— Да, — кивнул я. — Предполагаю, что у вас острый приступ порфирии. Это заболевание наследственное, и связано оно с нарушением синтеза гема. В организме накапливаются порфирины и их предшественники. Они токсичны для нервной системы.
— Это не кровотечение? — удивилась жена пациента.
Я покачал головой.
— Моча у вас слишком однородного цвета, — объяснил я. — Тем более симптомы с кровотечением не вяжутся. А вот приступ порфирии как раз мог быть спровоцирован приёмом барбитуратов. Так что от них надо будет отказаться. А пока что я госпитализирую вас в терапию.
— Надо тогда вещи собрать, — засуетилась женщина.
Я взял телефон и приступил к сложному и многоступенчатому процессу госпитализации пациента. Первым на этот раз позвонил Агишевой. Отношения с ней чуть улучшились, так что ответила она мне не ледяным тоном.
— Слушаю, — взяла она трубку.
— Татьяна Тимофеевна, это Агапов, — коротко сказал я. — У меня на домашнем вызове пациент с острым приступом порфирии. Найдётся место?
Я уже постепенно начинал запоминать, как тут и что делается и как кому лучше говорить информацию.
— Найду, — чуть ворчливо, но всё-таки согласилась та. — Точно порфирия-то? Редкое заболевание, могли и ошибиться.
— Точно, — усмехнулся я. — Могу к вам заглянуть, увидите сами.
— А давайте, вам и Смирнову к выписке готовить, — напомнила Агишева. — Заходите сегодня. А мужчину направляйте, положу.
Так, первая часть проблемы решена. Я достал направление и принялся его заполнять. Тщательно расписал свой осмотр, предварительный диагноз.
Дальше самое сложное: уговорить скорую помощь отвезти пациента в стационар. В прошлый раз они отказались, потому что «мы вам не такси». Но в этот раз везти его на машине Кости точно был не вариант.
Так что я позвонил в скорую.
— Скорая, диспетчер Краснова, слушаю, — послышался усталый голос.
Краснова. Тот самый диспетчер, с которым и вышел конфликт в тот раз. Что ж, приступим.
— Мне нужно госпитализировать пациента в стационар с домашнего вызова, — заявил я. — Врач-терапевт Агапов.
— Агапов, вы с того раза не запомнили? — нагло спросила Краснова. — Мы вам не такси. Договаривайтесь со стационаром.
— Я договорился, — холодно ответил я. — Но мне нужно отвезти туда пациента.
— Пусть такси вызывает, — та положила трубку.
Ну просто капец… Что она вообще о себе возомнила? Я тут же перезвонил.
— Значит так, — не давая ей даже сказать «диспетчер Краснова» и чеканя каждое слово, начал я. — Пациент с сильными болями. Добраться сам он не может, наверное, поэтому-то я и кладу его в стационар? И если вы откажетесь приезжать, докладная на вас будет обеспечена.
— Диктуйте адрес, приедем, как будет свободная машина, — буркнула она.
Так бы сразу.
Я продиктовал адрес и данные пациента, она бросила «ожидайте» и вновь повесила трубку.
— Скорая отвезёт вас в стационар, а там положат в терапию, — объяснил я жене пациента. — Так что собирайте вещи, документы и ждите. Да, и вот мой осмотр и направление передадите тоже скорой.
— Хорошо, спасибо вам, — кивнула та.
Мне дожидаться машину было не нужно, поэтому я отправился на оставшиеся вызовы.
Их прошёл быстро. ОРВИ, дорсопатии, давление. Ничего интересного.
В половину двенадцатого мы приехали к