Тот Дима, которого я знала, никогда не просил прощения. Никогда не признавал ошибок. Он просто делал, что хотел, а потом исчезал, оставляя меня разбираться с последствиями.
— Вернуть всё на свои места? — переспрашиваю я, и в голосе звучит не злость, а усталость. — Дима, ты опоздал. Всё уже изменилось.Он хочет что‑то сказать, но я поднимаю руку, останавливая его:
— Нет. Слушай меня внимательно. Ты не можешь прийти сюда, угрожать человеку, которого я уважаю, и думать, что это как‑то исправит прошлое. Ты не можешь решать за меня, за Сергея, за нас всех.Его лицо меняется — маска спокойствия трескается, обнажая раздражение.
— Ты не понимаешь, что теряешь, — говорит он жёстко.
— А ты не понимаешь, что уже потерял, — отвечаю я спокойно. — И не потому, что я ушла. Потому что ты сам всё разрушил.Он встаёт, делает шаг ко мне, но я не отхожу. Смотрю прямо в глаза — и вижу там не раскаяние, а уязвлённую гордость.
— Подумай,время еще есть. — бросает он на прощание.
Он уходит. Дверь захлопывается с тихим щелчком. Я остаюсь одна, в тишине, которую ещё минуту назад разрывали его слова.Всё внутри сжимается от осознания — будто невидимая рука стискивает сердце, перекрывая дыхание. Ещё вчера я чувствовала себя свободной: просыпалась без тревоги, планировала день без оглядки на чужие настроения, позволяла себе мечтать о будущем. А теперь… теперь он снова здесь, снова диктует правила, снова пытается переписать мою жизнь своей волей.
Я медленно опускаюсь в кресло, пальцы впиваются в подлокотники. В голове — калейдоскоп образов: лицо Сергея, его спокойная улыбка, тёплый взгляд; потом — холодный, расчётливый взгляд Димы, его губы, произносящие угрозы.«Он не заслуживает этого», — повторяю про себя, и мысль бьётся в висках, как набат. Сергей… Он не виноват в моей прошлой боли, не виноват в том, что Дима не может смириться с потерей контроля. Он просто человек, который искренне хочет быть рядом, строить что‑то настоящее. И теперь его репутация, его дело, его будущее — всё под ударом.Встаю, начинаю бесцельно ходить по комнате. Шаги гулко отдаются в тишине.
Подхожу к окну, но не вижу ни прохожих, ни машин, ни огней города — только мысленный экран, на котором мелькают возможные сценарии: Если я соглашусь вернуться к Диме — это не будет жизнью. Это будет тюрьмой. Снова компромиссы, снова страх сказать лишнее слово, снова ожидание очередного удара.Если откажусь — Сергей может потерять всё. Благотворительный фонд, которому он отдал столько лет, может рухнуть из‑за лживых обвинений. Его имя, его честь — под угрозой.Сажусь за стол, закрываю лицо руками.
В ушах звучит голос Димы: «Я пущу слух… подделаю документы…» Он не блефует. Я знаю его. Он умеет находить слабые места, умеет давить, умеет разрушать.Но почему я должна выбирать между двумя вариантами, где оба проигрышные?Поднимаю голову. Взгляд падает на фото в рамке — мы с Сергеем в парке, он смеётся, а я прижимаюсь к его плечу. В груди что‑то теплеет.
«Что мне делать?» — спрашиваю себя, но ответа нет. Или… есть?Вспоминаю слова Лены: «Ты заслуживаешь человека, который просто есть рядом. Всегда». Сергей — именно такой. Он не угрожает, не манипулирует, не ставит условий. Он просто любит. И заслуживает защиты.А Дима… он не любит.
Он одержим. Одержим идеей вернуть контроль, доказать, что я — его собственность.
«Думай», — повторяю про себя, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Нужно найти выход, но голова будто набита ватой — мысли вязнут, расплываются.И вдруг — вспышка. Воспоминание, яркое, как фотография: лицо женщины, её дрожащие руки, когда она передавала мне папку с документами. Бывшая сотрудница компании Димы. Та самая, раскрыла его махинации с тендерами, поддельные отчёты, схемы вывода средств. Именно эти доказательства помогли мне тогда добиться развода — быстро, без лишних скандалов, без попыток Димы выставить меня истеричкой.
«Если он согласился тогда… согласится и сейчас», — мысленно проговариваю я, и в груди разгорается слабый огонёк надежды.Подхожу к компьютеру, дрожащими пальцами ввожу пароль. Открываю зашифрованную папку — ту самую, где храню всё, связанное с прошлым: переписки, сканы документов, аудиозаписи. Экран мерцает, высвечивая список файлов. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно в тишине квартиры.Кликаю по нужному документу. Перед глазами — таблица с цифрами, выписки со счетов, скриншоты переписок. Всё это — доказательства. Оружие.Руки начинают дрожать сильнее. Не от страха — от странного, щемящего чувства, будто я переступаю через что‑то важное.
Внутри разрастается горечь, едкая, как желчь.«Чем в таком случае я отличаюсь от Димы и его методов достижения цели?» — спрашиваю себя, и вопрос бьёт наотмашь.Он шантажирует. Я собираюсь ответить тем же. Он использует людей. Я готова пойти на то же самое. Он разрушает жизни. А что делаю я?Сажусь в кресло, закрываю глаза. Вспоминаю Сергея — его улыбку, когда он рассказывает о планах фонда; его руки, тёплые и надёжные, когда он держит мои ладони; его голос, спокойный и твёрдыйА потом — лицо Димы, его холодный взгляд.Резко встаю, закрываю папку.
Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в пальцах.
Глава 13
Наташа
Сергей проходит вглубь квартиры, снимает пальто, аккуратно вешает его на крючок. В его движениях — привычная размеренность, та самая уверенность, которая всегда меня успокаивала. Он присаживается в кресло у окна, садится ровно, но без напряжения, словно готов выслушать всё, что я скажу.Я опускаюсь в кресло напротив. Между нами — низкий журнальный столик, на нём чашка остывшего чая, которую я заварила час назад, но так и не притронулась. В воздухе — едва уловимый аромат бергамота и чего‑то ещё, неуловимого, будто напряжение уже пропитало пространство.Весь день я думала над словами Димы. Перебирала их в голове, как острые камешки: «Если не вернёшься, я уничтожу его». И над тем, что сказать Сергею — мужчине, который ждёт моего решения, который смотрит на меня сейчас с этим тихим, терпеливым ожиданием.Сердце говорит одно: «Доверься ему. Расскажи всё. Он поймёт». А голова твердит обратное: «А если он разочаруется? Если решит, что это слишком? Если уйдёт?»Делаю глубокий выдох. Воздух выходит медленно, будто я выпускаю из себя весь накопленный страх. Но я решительно настроена.— Я не хочу, чтобы между нами были секреты, — начинаю я, голос звучит чуть дрогнув, но я заставляю себя продолжить.
— Дима… Он